Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Зачем природе холостой ход?

Зачем природе холостой ход?
СЕРГЕЙ СЕМЯННИКОВ
Поэт
Журналист: Лидия Садчикова

 

Этому интервью с челябинцем Сергеем Семянниковым – около четырех лет. Но, конечно же,  оно интересно и сегодня. Ведь Семянников – самобытная личность, из тех, что сделали себя сами. Наконец, Семянников – поэт. А поэты, как известно, не стареют.

 

В 80-х он не только писал стихи, но и пел их под гитару. Ездил по стране, выступал, получал скромные гонорары и зрительское признание. Была среди этих вещей песенка про советский трамвай. «Почему его красят только в красный цвет?» – задавался он вопросом. Прошло время, и трамваи стали синими, зелеными, в общем, разноцветными. Как знать, может, песенка сыграла здесь свою роль? Семянников уверен: мир меняется, если в нем живут и творят служители Слова.

Минувшей осенью (2006 года. – Прим. ред.) он пришел в редакцию "Челябки" со своей новой книгой «Расщепленный Богом свет». Подзаголовок у нее необычен – «Стиховолнения». 400-страничный том, как поэт пишет в предисловии, – это «литературная попытка спектрального анализа некоторых волнений, которые на протяжении всей жизни сопровождают автора…» Но давать интервью тогда отказался. Я ждала, когда улягутся волнения эмоционального характера в связи с выходом столь долгожданной книги. В начале нового года мы с Сергеем Леонидовичем, с которым знакомы почти два десятка лет и, разумеется, «на ты», наконец, встретились.

 

– У меня, между прочим, нынче выпадает четыре семерки, – заметил Семянников. – 07.07.2007 мне исполнится 57 лет. Семерка – число не простое. А если говорить серьезно, нынешний год объявили Годом чтения. Я по этому поводу вспомнил одно стихотворение томского поэта Михаила Андреева о том, как его земляки срубили кедрач, чтобы наделать карандашей. А потом поняли: рисовать-то стало нечего. Вот и я думаю: год чтения, а читать-то нечего. Самое страшное – «нечем» читать. Что стало с душой читателя? Он духовно деградировал.

 

– Книг-то полно, на самом деле. Пишутся по-быстрому, так же быстро издаются. Народ читает.

– Я бы сказал – «население». Да, израсходованной бумаги много, а читать нечего. И книгочеи измельчали. Когда вышли мои «Стиховолнения», я понял: даже собратья по перу не все понимают, о чем она. Но поэт не должен ставить сиюминутных задач. Он делает, что должно, и всё. К 56 годам я пришел к одной простой, но небезынтересной мысли: мрак существует сам по себе, он не требует энергии. А свету надо возникнуть. Ему надо откуда-то взяться. И когда концепция книги стала выстраиваться, я решил «расщепленный белый свет» замкнуть в черный объем. Так что черная обложка книги неслучайна.

 

– В книге вообще все неслучайно. Нестандартное предисловие. Построение глав. Картины художников в качестве иллюстраций. Фотографии из семейного альбома. Талантливо сделана!

– Талант – размытое понятие. Критериев четких нет. Но по-моему «талант» сродни совести. Есть талант – должна быть совесть. Иногда думаю: наделил Бог такой мерой понимания мира, значит, наверное, есть и дар Божий. Разрушить эту связь я не могу. Хотя многим удается.

…Когда у моего друга погиб сын, он стал ходить в церковь. Мы с ним на эту тему часто дискутируем. Я, может, верующий больше, чем некоторые, не осуждаю тех, кто слепо верит во что-то, но у меня свое представление о Боге. Часто говорю так: «В церковь не хожу, но на всякий случай живу честно».

 Когда мы с художником Юрием Егаковым обсуждали проблемы, неожиданно возникшие на пути выхода книги, он сказал: «А что ты хотел! Ты же Бога помянул в названии». Я задумался: может, и впрямь есть связь? Как проверишь? «Расщепленный Богом свет»… И начинают возникать явления с той, «обратной» стороны жизни... Вполне возможно.

Название книги возникло, когда я написал стихотворение о Цветаевой. Я ее представил Дюймовочкой, потерявшей свой цветок. И родились строчки: «Ничего правдивей нет, чем раскинувшийся радуги расщепленный Богом свет». Товарищ советовал назвать книгу проще – «Радуга». Но просто радуга – это статика. А расщепленный Богом свет – динамика. Вот к чему я стремлюсь всегда: в жизни должна быть динамика. Энергетика. Бог не просто осветил, а расщепил энергию на радугу наших переживаний. Совершил действие. Восклицание Бога при создании мира «Да будет свет!» для меня зазвучало совершенно иначе. Это усилия, скорее всего, духовного свойства.

 

– А при оформлении книги ты доверял интуиции или использовал какую-то технологию?

– Самому художнику трудно определить, где он задачу ставит, а где рождается что-то свыше. Например, строчка «Град рассыпался дробью по крыше» с точки зрения техники – красива. Но за этой «картинкой» нет ничего для ума. Всего лишь литературный эмбрион. Хотя такое может прийти свыше. Как она появилась? Этого не скажешь даже с точки зрения наработанной годами техники. Когда становишься профессионалом, автоматически формируется некое особенное пространство, в котором ты живешь. Увиденный объект или событие сразу ложатся в строчки, причем помимо твоей воли. У меня масса обрывков, которые, возможно, так и останутся недописанными. Некоторые экспромты наговариваю на диктофон сотового телефона, потом сбрасываю на компьютер, и они ждут там своей участи. Идешь по городу, видишь щит, где крупно пропагандируется марка сигарет, а внизу очень мелко о том, что курение опасно для здоровья. Появляется мысль: все главное почему-то пишется мелким шрифтом. Так родилось стихотворение «Шрифты жизни» – о полезности процесса «читать главное».

 

– Кому ты адресуешь свою новую книгу? Профессионалам или любителям?

– Творчество – это путь. Путь предполагает движение. Хотелось бы, чтобы оно как можно дольше продолжалось при чтении этой книги. В ней есть простые, понятные вещи. А некоторые стихи с налету не схватишь – понадобится время. Вот, например, стихотворение «Премия», где я высказываю непривычный взгляд на весьма расхожее понятие: по-моему, Нобель создал в первую очередь гениальный памятник самому себе, вряд ли это бескорыстное поощрение талантов. Немногие согласятся с такой точкой зрения.

 

– При каком строе тебе комфортнее работалось?

– Для меня это не имеет значения. Сегодня модно ругать советскую цензуру. А я понимал, что с ней можно договариваться, убеждать. Помню, как вел с цензорами диалог по поводу стихов крамольного содержания, которые сначала они вообще отвергли для публикации. А потом почитали знакомым, похохотали – и пропустили. Та цензура была предпочтительнее, чем нынешняя – финансовая. Она страшна тем, что анонимна. Некого убеждать… В шутку могу сказать, что в жизни я ответил на все свои вопросы. А если говорить философски – я для себя все замкнул в кольцо. Не то, чтобы все познал. Но, скорее, убедился в том, что, сталкиваясь с каким-то новым явлением, сумею найду ему объяснение. Этакое системное ощущение мира, понимание его взаимосвязей и хитросплетений.

 

– И как устроен мир?

– Мир разделен на бренное и вечное. С одной стороны – быт. Обыденная жизнь вынуждает идти на какие-то компромиссы. Но внутри-то ты свободен и управляешь этой свободой сам! Я, кстати, не очень люблю слово «правда», это однобокое понятие. Мне ближе «истина», где ложь и правда в одном клубке. Христос был всеобъемлющ, когда утверждал: «Истинно говорю вам». А люди его слова растащили кто влево, кто вправо. Один – в сторону правды, другой – в сторону лжи. И они будут ссориться веками. Когда в художнике живет объективное понимание жизни, он может творить, выражая свой внутренний мир на уровне универсальных формул. И я счастлив, раз понимаю это.

Что меня мучает, так это равнодушие власти по отношению к творческим людям. Она, видимо, уже генетически деформирована, ей неинтересно, чем живет мир изнутри. В последнее время было много разговоров вокруг чиновника Бочкарева и картин, приобретенных им для областной администрации. Я вот что думаю. Первое. Сама по себе сумма не играет большой роли. Есть в нашем городе люди настолько богатые, что на них цифра 180 миллионов, вероятно, не действует так, как на рядовых граждан. Но когда в одном разговоре я сказал, что 180 миллионов рублей – это более 200 лет (!) жизни челябинской областной писательской организации, такое сравнение впечатлило. Второе. У нас на Урале столько прекрасных художников! Есть потрясающие работы. Купить у них картины – значит поддержать их материально. Разместив эти работы в стенах администрации, можно поднять престиж края. А иначе, какой же это государственный подход?

 

– Но тебе-то удается абстрагироваться от любого режима.

– Цветаева это состояние назвала «отказ». Это умение вовремя отказаться. Вот ты спрашивала, не хотел бы я иметь хороший автомобиль? Да, хотел бы. Но дохожу до черты, которую себе определил, и легко отказываюсь от капкана соблазнов. В автомобиле, кстати, больше ценю надежность и безопасность. Престижности для меня не существует. А комфортность зависит от воображения. Как-то однажды мой знакомый громко порадовался, что купил «Мерседес», а я заметил: «Все зависит от воображения. Можно ехать в «Запорожце», но с богатым воображением, и представлять, что едешь в «Мерседесе». А с бедным воображением можно измучиться и в «Мерсе», быть всем недовольным».

 

– Ты всегда говоришь, что у тебя много друзей. А мне кажется, что ты бесконечно одинок. Я ошибаюсь?

– Смотря какую брать меру. Некоторые люди ходят по жизни с «духовным фонариком»: что луч высветил, то для них и существует. Мне же кажется, что я вижу весь круг. Человек с так называемым секторальным мышлением прав в своем секторе, но не прав в другом. Он и не подозревает, что у круга есть другие сектора. С этими людьми трудно общаться. Разбитый на секторы мир начинает дробиться: с этим вроде дружишь, с этим нет. Поэтому некоторые люди не общаются между собой в бытовом пространстве, даже враждуют, а я с ними схожусь легко.

 

– И советы любишь давать?

– По молодости пытался чуть ли не навязывать свое мнение. Теперь все чаще жду, когда спросят. Налей чаю в уже полную чашку, и он просто прольется. Если у человека определенный уровень сознания, ты его не увеличишь, как бы ни хотел. Прежде, чем он воспользуется чьим-либо советом, он должен увеличить внутренний объем. А иначе совет будет бесполезен.

Челябинский поэт Геннадий Суздалев, который сейчас живет в другом городе, рассказывал, как однажды зимой они с товарищем подобрали замерзающего пьяного. Подняли, отряхнули: «Дойдешь?» – «Дойду». Тот сделал пять шагов, и его сбил трамвай. Насмерть. Надо ли было его поднимать? Может, не замерз бы, выжил. Добро они сделали или зло? Я тогда подумал: «Перед Богом они были правы. Что произошло потом, это отношения с Богом уже того бедолаги. Я бы тоже поднял. Дальше – его судьба».

 

– Как, по-твоему, происходит взаимодействие между читателем и книгой?

– Печатный текст хорош тем, что к нему можно постоянно возвращаться. Хорошо, если человек докопается до своей истины и скажет: «Спасибо писателю, что он мне помог в том-то и в том-то разобраться». Но когда надеялся на что-то, а там – пшик, пожалеешь, что угробил время, и выбросишь книгу. Я за свою жизнь не встретил ни одного человека, кто, читая Евангелие, сказал бы, что там пустота. Верят или не верят, но все чувствуют – текст полон смысла. Настоящее всегда задевает душу. К этому надо стремиться в любом деле.

…Иду недавно из больницы от кардиолога, и помимо воли складываются строки: «Ну, что ж, как и положено поэту, отказывает сердце – сколько лет оно служило истине и свету, которому конца и края нет». Наверное, так и должно быть. Если ты переживаешь за все, что происходит вокруг, то начинает болеть сердце. Я подарил врачу книжку с надписью: «Сергею Николаевичу, объясняя недуг». Он почитал и потом сказал мне: «Все понятно. Вранья в книге нет. Как кардиолог я понимаю, что за этим стоит». С такой правдой жить не просто, но как иначе – не представляю.

Мне один родственник говорит: «Все и так о себе всё знают, зачем им об этом напоминать!» Тогда зачем мы смотримся в зеркало? Посмотрелся в молодости – и живи. Но какая-то самокоррекция должна происходить! Зачем природе холостой ход?  

Я много ошибался в жизни и жестоко расплачивался. Меня дважды убивали. Но мне нечего бояться. Лет с 45 я стал понимать, что не возраст определяет судьбу, а ее результативность. Один раз меня чуть не убили в колонии, куда я угодил в молодости на четыре года, защищая друга. Ребята, которых сейчас называют криминалитетом, меня спасли. До сих пор с ними общаюсь и вижу: куда им до нынешних! А во второй раз в 1990 году, когда вышла моя первая книга «Время есть», нападение, как ни странно, было связано с моими стихами, открытостью в суждениях и прямотой. Позже написал об этом стихотворение «Оружие»: «…И страшно не от раны ножевой, а то, что бес опять попутал друга…» Важно не то, как ты уходишь из жизни, а то, с чем уходишь. Я уйду со своим багажом, а те, кто приходили по мою душу, – со своим. В этом и есть справедливость жизни, которую еще никому не удавалось миновать…

 

Комментарии

Сегодня у талантливого и

Сегодня у талантливого и мудрого Сергея Леонидовича - день рождения. Сережа, желаю тебе и твоей поэзии вечной молодости!
Твоя почитательница

Вокруг

Вряд ли на Урале есть другое село, так подробно воспетое в стихах. Челябинский поэт Сергей Семянников сделал вещь уникальную – написал десятки стихов об одном селе и его жителях – с именами и даже с фамилиями. Получился поэтический репортаж про Тюлюк.

В круге

Интервью с легендарным джазистом Леонидом Чижиком

"Без моего мира, мира моментального творчества, я себя не представляю. Моя философия заключается в том, что есть правда момента. Нужно иметь огромное уважение к этой йоте времени, мельчайшему дроблению его".

Интервью с Ростиславом Геппом (2008)

"Что касается дня рождения "Ариэля", то мы восстановили историческую справедливость. Ярушин авторитарно вел отсчет с 1971 года, когда он возглавил группу. Это неправильно. Первое выступление "Ариэля" как коллектива состоялось на праздничном вечере в ночь с 1967 на 1968 год".

Интервью с Александром Пороховщиковым. Челябинск, январь 2004

"Перед женщинами я готов стоять на коленях... Я всегда страдаю: ну почему мне не дано рожать? Будете смеяться, но я с природой не согласен: в области интимных отношений надо было людей от животных отделить. Поцеловались бы мужчина и женщина, а от поцелуя ребенок родился. Я целовался бы через каждую минуту..."

Интервью с бывшим челябинцем, архитектором института «Метрогипротранс» Николаем Шумаковым

Под руководством Н.И.Шумакова,  лауреата премии «Светлое прошлое», запроектированы и построены многие станции столичного метрополитена, первый в Москве вантовый, то есть висячий мост, крупнейший в Европе аэровокзальный комплекс «Внуково-1». В числе его работ – и первая линия Челябинского метрополитена.

Интервью с Зурабом Церетели

"Я не обижаюсь на критику... Не считаю себя великим. Я не гений, а прораб. А камертоном моих произведений станет время".

О своем искусстве рассказывают представители династии Багдасаровых

"Почему людям кажется, что в цирке мучают животных? Вы бы знали, сколько мы вкладываем здоровья, сил, энергии, чтобы звериных детенышей, от которых в зоопарках отказываются матери, поставить на четыре лапки и сделать из них артистов".

Интервью с Александром Розенбаумом

"Мое дело – сцена, песни. Вот моя политика, нравится это кому-то или нет..."

"Алгебра" и "гармония" Сергея Семянникова

«Сегодня часто вспоминается строка С. Есенина – "В своей стране я словно иностранец". Для русского писателя она топорщится колючей проволокой и ограничивает территорию самовыражения. Однако стихи пишутся. Возможно, уже не для современников…»

Интервью с Анной Бутаковой

– Когда налаживается контакт, тогда и начинается портрет.

– Тяжелая работа?

– Для меня – самая главная в жизни, и самое большое наслаждение. Рассветы еще будут, и цветы заново зацветут, а люди уходят...

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".