Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Сколько вас, Сокуров и Арабов?

Сколько вас, Сокуров и Арабов?
ЮРИЙ АРАБОВ
Кинодраматург, писатель
Текст: Дмитрий Быков

Сколько вас, Сокуров и Арабов? Этот вопрос задал когда-то Владимир Друк, московский поэт, друг Юрия Арабова и товарищ его по клубу "Поэзия". Собирались там и выступали литераторы иронического склада, активно работавшие со сленгом: Арабов, Искренко, Парщиков, Еременко (пока писал), Друк, Бунимович, Иртеньев. Из всех Арабов был наиболее плодовит и, вероятно, наиболее известен: славу ему принесли сценарии. Так что в вопросе Друка был резон.

К своим нынешним сорока (интервью датируется, вероятно, концом 90-х гг. прошлого века. - Прим. ред.) Арабов - автор романа "Юные годы Данта", из которого так и не получился фильм, соавтор Александра Сокурова по всем его картинам, сценарист "Сфинкса" и "Присутствия" А. Добровольского, заведующий кафедрой кинодраматургии ВГИКа, любимец нескольких поколений его выпускников, а главное - создатель потрясающей книги "Механика судеб", в которой, поверяя законы судьбы законами кинодраматургии, сумел докопаться чуть ли не до способа предсказания будущего. Кроме того, Арабов - единственный российский сценарист, награжденный в Каннах. Истории с награждением переводчицы сценария на немецкий язык намеренно не коснусь, потому что о незаслуженном премировании М. Кореневой и так говорят больше, чем нужно. Главное - мы после долгой паузы вернулись из Канн победителями в очень престижной номинации. Точнее всех выразился Александр Миндадзе: "Словосочетание "известный сценарист" - в наших условиях оксюморон, вроде как "горячий снег". Кинодраматург не должен быть известен. Но если его знают - как знают Рязанцеву, Клепикова, Арабова, Дунского и Фрида, Григорьева, Ибрагимбекова, Митько, - значит, это действительно личность".

Арабов труднонаходим: он не любит снимать трубку и большую часть дня либо читает лекции, либо пишет. Здесь - фрагменты наших разговоров за несколько последних месяцев.

- Юра, вам не говорили, что награждать, строго говоря, следовало не вас, а Гитлера? Ведь все его реплики в фильме - подлинные.

- Гитлер свое уже получил, награда нашла героя. Если говорить серьезно, в картине и не могли звучать ничьи реплики, кроме подлинных гитлеровских. Я никогда не выдумал бы такого, потому что он обладал феноменально плоским мышлением. То есть не просто был одержим какой-то идеей (почти все политики в этом смысле мономаны), но мыслил в очень узких рамках. Страшная пошлость - вот определяющая его черта. А пошлость имитировать очень трудно.

- И вы полагаете, как и Сокуров, что Гитлер был только ничтожеством, пошляком, уродом?

- Ну, здесь надо разграничивать понятия: сам по себе, в своем чисто человеческом измерении, - да, он был пошляк, ничтожество, человек, лишенный чувства истории. Иначе он понимал бы обреченность свою и своей идеи. Но идея фильма вовсе не та, которую я слышу от иных интерпретаторов, - мол, судьбы мира решаются ничтожествами... Лично для меня (и, думаю, для Сокурова) речь о том, в какой степени человек позволяет злу овладеть собой. Если он ничтожен, пуст внутренне, - зло им овладевает и использует как свое орудие. Гитлер-фюрер, Гитлер-функция - явление масштабное, потому что им манипулировало действительно масштабное, подлинное зло. Гитлер-человек - совершенное ничтожество. Поэтому, собственно, реальность "Молоха" - по-сокуровски призрачная реальность. Все происходит в пространстве гитлеровского особняка, но одновременно и в пространстве метаистории, которая одна занимает меня по-настоящему. Пошляк, составитель идиотских и кровавых планов позволил злу заполнить его внутреннюю пустоту. Вот почему он бессилен во всем, что не касается его идеи, - в человеческих отношениях, в любви, в нормальном общении.

- Зачем понадобилось переводить сценарий на немецкий?

- Здесь важна была полная достоверность. Гитлер, говорящий по-русски, - недопустимая условность в картине такого жанра. Важен был контрапункт призрачности, символизма - и абсолютной дотошности.

- Вы много писали о безнаказанности зла. В случае Наполеона, например. Почему Гитлер все-таки был наказан - жестоко, показательно и вполне разгромно?

- Случай Наполеона несколько иной, он привлекал меня наглядностью. Наполеону во всем везло, пока он не рефлексировал, не задумывался, пока для него не существовало самого понятия раскаяния. Стоит в этом монстре проснуться хоть каким-то человеческим чувствам - пиши пропало, это поражение.

Но Наполеон не вполне сознает, какая сила им манипулирует. Он полагает, что у него есть идеи, что он несет народам свободу и просвещение (что оказывается на поверку распространением собственной империи, неудержимой экспансией и ничем более), - он двигается вперед, поглощая пространство, не видя конечной цели. Гитлер эту цель видел - создание тысячелетней арийской империи. Конечно, ни по таланту, ни по уму, ни по человеческим своим качествам он с Наполеоном не сопоставим - здесь перед нами чудовище в чистом виде, без каких-либо проблесков человеческого. Это вообще характерная черта ХХ века - поляризация истории, она порождает уже либо святых, либо беспросветных негодяев. Эту же поляризацию мы наблюдаем сегодня во всем, хотя все чаще следим за битвой дурного с отвратительным: крайности оказываются одинаково чудовищны. Естественно, такой фюрер, как Гитлер, и такая империя, как нацистская, обречена была погибнуть раньше наполеоновской - просто потому, что отсутствие раскаяния вовсе не гарантирует победы. Да, это было зло последовательное, но в самой этой последовательности беспрерывно перегибающее палку, переступающее какую-то грань допустимого. Оно требует беспрерывного нарастания злодейств, их количественного и качественного роста - и наконец падает под собственной тяжестью. Да и способы оболванивания масс при Гитлере были иными: такая тотальная обработка, такое насилие рано или поздно порождают ответный всплеск ненависти. Невозможно вечно насиловать всех.

- Вы продолжаете думать, что какие-то узлы судьбы можно перевязать? Это термин из вашей книги...

- Каждый, кто не глух к законам собственной судьбы, ощущает периодически необходимость перевязать узлы, переформулировать собственные цели, избежать расплаты за те или иные ошибки. Пушкин это сделал в Михайловском и был вполне искренен, пытаясь в 1826 году зажить "со всеми сообща и заодно с правопорядком"; и Пастернак был искренен в этом желании. Удается не всегда. Пушкину, например, так и не удалось. Грехи молодости гнались за ним до самой смерти. Случай Гоголя тоже по-своему нагляден: человек настолько управляет собственной судьбой, что в итоге умирает по собственной воле, потому что такова его установка, его цель. Думаю, каждому из нас необходимо помнить о механизме возмездия, о карме - ни один наш поступок не остается без "рифмы", без какого-то ответа.

- А в вашей судьбе это можно как-то проследить?

- Думаю, если бы было нельзя, я бы никогда не вышел на эту идею. Я расплачивался за все свои ошибки, некоторых успел избежать, и, в принципе, моя судьба кажется мне очень неслучайной, временами просто предначертанной. Кому-то кажется банальным чистое воздаяние, тот факт, что наши поступки оборачиваются против нас. Говорят, что я кармическую традицию пытаюсь совместить с христианской. Мне кажется, карма - это посюстороннее, за ней здесь следят существа, принадлежащие к миру тьмы, и за все наказывают. Но когда ты напрямую обращаешься к Богу - ты рвешь все связи и выходишь из-под действия этих существ. Это вполне совпадает с гностической линией христианства.

Разве Богу нужно пытать нас за содеянное? Разве Бог - школьный учитель, чтобы бить меня по рукам, когда я девочку за косичку дернул? Воздаяние - не от Бога, это и Даниил Андреев говорил, тоже гностик. Бог есть свет, и нет в нем никакой тьмы.

Мне кажется, я эту теорию оплатил чем-то в собственной жизни. Это не с бухты-барахты появилось. В биографиях, которые я рассматривал, выведенные мною законы действуют всегда.

- И Бог сильнее дьявола?

- Бог сильнее. Но мир лежит во зле.

- То есть загробная жизнь кажется вам возможной?

- Неизбежной. Человек - сумма своего опыта, и после смерти его душе предстоит долго искупать сделанное здесь. Думаю, это довольно мучительный процесс, но говорить о нем сложно - есть состояния, отчасти внятные только во сне. Вот вам и еще одно доказательство: ведь во сне нас посещают ощущения, которых мы практически не знаем в обыденности.

- Как вы оцениваете западную кинодраматургию? Она лучше или хуже нашей?

- Лучше только в том смысле, что там человек, пишущий сценарий, работает с сюжетными архетипами мировой классики и от них отталкивается. Почти у каждого сюжета можно проследить гомеровские, дантовские, диккенсовские корни - в общем, используются классические схемы. Наши сценаристы либо относятся к классике как к чему-то совершенно неприкосновенному, либо, наоборот, просто не знают ее. В результате сценарные коллизии часто оказываются скучны.

Режиссер жанрового коммерческого кино должен быть мифологически образован, потому что все коммерческие сюжеты - вариации на тему мифов, укорененных в сознании. Поэтому они так легко усваиваются публикой. Буржуазная, или коммерческая, культура побеждает потому, что отвечает глубинным установкам толпы. То есть коллективному бессознательному. Я могу защитить десять диссертаций, но войду в толпу - и превращусь в подростка, которому требуется насилие или любовь.

Поэтому, купив машину времени и слетав на двадцать лет в будущее, вы обнаружите там кинозалы с людьми, жующими попкорн и смотрящими жанровые картины. Со спекуляциями вроде феминизма, гомосексуализма и прочей чуши. И у нас, и в Европе скоро будет то же самое - французы пытаются поставить заслон, но хлипко у них выходит. Сами клепают коммерцию, только хуже, чем американцы.

Нам тоже нечего этому противопоставить. Потому что Россия разрушена. Уничтожена корневая система культуры, крестьянская, наполовину языческая. Мы могли бы приспособиться к городам и машинному производству, но тут подоспел Маркс. А то были бы большой Новой Зеландией, Anchor бы экспортировали... Но России в ее прежнем понимании больше нет. Здесь построят демократическое общество, у нашего брата литератора в нем будет то преимущество, что за написанное не посадят. А чтобы заработать деньги, надо будет заниматься поп-культурой. Есть ведь виртуальная реальность, штука очень засасывающая, и мы это скоро почувствуем. Полностью иллюзорная жизнь, которая захватывает больше настоящей.

Но человек будет все более и более несчастен. Потому что он деградирует. Совершенными людьми были Адам и Ева, а последующие поколения - все хуже и хуже.

Мой учитель, совершенно безумный человек, говорил, что мусор появился с началом книгопечатания. До этого переписывание стоило больших усилий, так что переписывали книги насущные. А телевидение и масс-медиа - это пропускные каналы чуши. Теперь еще Интернет прибавится. Говорят, он решит какие-то философские проблемы... А я не верю, что большой ящик с информацией что-то к лучшему поменяет в человеке.

В общем, жизнь в искусстве проиграна. В современном мире нарушена христианская иерархия ценностей. Культура рухнула - осталась одна цивилизация. Мы погибаем от хаоса постмодерна, в котором все равно всему. Мы не можем сопротивляться судьбе мира. Так что надо постараться, чтобы старость не была одинокой. Заниматься частной жизнью. Потому что общая предрешена.

- Вы много писали о псевдонимах. Неужели это такая важная вещь?

- Как только вы берете новое имя, меняется причинно-следственная связь. Тому много свидетельств. Знаете, кто такой Реджинальд Дуайт? Король проигрыша. Ручки маленькие, а он на фортепьяно играть пробует, лезет куда-то... Так ему ударило в голову: возьму-ка я себе псевдоним! И начинает называться Элтон Джон. То же самое произошло с Мэрилин Монро, Мадонной, Демьяном Бедным, Максимом Горьким...

С новым именем карма провисает, а потом начинает работать по-новому. Это метод, апробированный для входа в мир и для выхода из него. Так что, если не ложится фишка - берите новое имя, и фишка ляжет. И наоборот. Вот, например, Кассиусу Клею очень везло в жизни. Порхал, как бабочка, жалил, как оса. Но он поменял имя на Мохаммед Али и неизвестно зачем принял мусульманство. На этом он и закончился. Видели инвалида, который пытался зажечь олимпийский огонь? Стоял черный человек и трясся всем телом. Имя - вещь серьезная.

Но можно и по-другому изменить свою жизнь. Изменение Майклом Джексоном своей физиологии - это тоже смена кармы. Он ведь сделал нечто необыкновенное - наложил на себя внешность Элизабет Тейлор. И результат - фантастический. И вовсе это не рекламная машина превратила его из прыщавого подростка в суперзвезду.

Делать это, конечно, можно не каждому. И не каждому нужно. Люди высокие разрывают кармическую связь причастием и покаянием, они не озабочены проблемами вхождения в мир, проблемами успеха.... Псевдоним берут только низкие люди, ведь псевдоним - это средство для запутывания собственной судьбы из-за нежелания выносить последствия содеянного. Иногда люди, меняя имя, не соображают, что делают. У меня просто нет возможности построить графики, провести статистический анализ... Я превратился бы на этом в сумасшедшего, в этакого Циолковского, - поседею, перестану стричься...

Человеческая жизнь структурирована строго. И ее можно предсказывать. Я это понял, когда изучал материал для книги. Нужно только знать основные узлы своей жизни. Я свои знаю. И хорошо понимаю, что и чем мне грозит.

- Один из ваших выпускников недавно опубликовал воспоминания: вышло, что учили вы чему угодно, только не приемам кинодраматургии как таковой...

- Нет, и приемам тоже, но я считаю, что на одних приемах никто ничего не напишет, и потом - это дело индивидуальное, их каждый вырабатывает себе сам. Приемы - вопрос опыта. Есть законы жанра, о них надо говорить непременно, но ведь, говоря об этих законах, неизбежно выходишь на закономерности более высокого порядка. Судьба, история в высшем смысле и история в смысле сценарном, story, строятся по одним лекалам, одним законам. Глупо было бы ограничиваться в таких разговорах вопросами драматургии.

- Вам не надоело претенциозное, скучное авторское кино, стилем которого были испорчены многие ваши ранние сценарии?

- Не думаю, что они были испорчены. Я действительно не очень люблю претенциозность, длинноты... когда это действительно претенциозность и длинноты. Но иногда человек просто так мыслит, в этом состоянии живет. Думаю, в большинстве своих сценариев я только состояние и пытался передавать - остальное меня не занимало. Если режиссер это чувствовал, значит, все получалось. Сокуровские длинноты, например, - это особое, только ему присущее представление об экранном времени. Кто-то скучает, а кто-то вживается в другой ритм. Иногда Сокурову нужно зрительское вглядывание в то, что для него особенно важно. В некоторых фильмах это лицо мертвого человека, в других - лицо женщины, лицо сумасшедшего...

- Вы предполагали, начиная работать с Сокуровым, что он станет живым классиком?

- Талант его был очевиден, а предполагать, что полуподпольный режиссер станет живым классиком, было тогда трудно. "Одинокий голос человека" и "Скорбное бесчувствие" были мне близки по ощущению, по тем средствам, которыми он пользовался. И видно было, что Сокуров очень многое понимает, это чрезвычайно чувствительный инструмент, - поэтому, работая с ним, я могу ничего не объяснять, и он мне тоже. Видно было, что он любой ценой будет делать то, что хочет. И мне интересно было делать это вместе с ним.

Источник: Modernpoetry.ru

 

Вокруг

На злобу дня: об образовательной политике, Ходорковском и патриотическом экстазе

"Видимо, господь готовит каким-то образом людей для будущего информационного взрыва. Почему вдруг народилось поколение умных? Ведь, понимаете, вам никто же этого не объяснит. Непонятно, почему один человек умный, а другой дурак... Откуда берется гений, это вопрос непонятный. Видимо, господь растит какую-то великую гвардию, которой предстоит поднимать Россию из того положения, в котором она находится..." 

Интервью Дмитрия Быкова с Юлием Гусманом

"Семидесятые годы предлагали чрезвычайно узкий коридор возможностей. Сегодня все это расширилось – тебе бесконечно много можно, и за это с тобой могут бесконечно много сделать. Тогда были ограничения как в потреблении, так и в государственных реакциях. Сегодня то и другое совершенно непредсказуемо".

Дмитрий Быков - о Петре Столыпине

"Будь экономическая смелость Столыпина поддержана политической, сумей он убедить царскую семью в необходимости привлечь на свою сторону интеллигентов, обеспечь он вертикальную мобильность, открыв путь к образованию и трудоустройству широким массам, а не удачливым единицам, - вся русская революция лишилась бы социальной базы".

О России, Путине, оппозиции и Великой Победе

"Нам очень не нравится, когда от нашего имени народом России объявляет себя довольно неталантливый, довольно лживый, довольно ограниченный режим. Я привык к тому, что у меня великая страна, и я не хотел бы, чтобы моя великая страна ассоциировалась с такими маленькими людьми".

"Если мы не будем представлять себе школу будущего, у нас не будет, простите за каламбур, ничего настоящего. И вопрос о том, кто должен быть министром просвещения, неизбежно входит в эту парадигму..."

В круге

Юрий Арабов. Размышления о Времени и Слове

"Похоже, что человечество на исходе второго тысячелетия христианской эры, “устав от смысла” слов, целиком переориентируется на изображение. Культура как бы описывает круг, - несколько тысячелетий назад мы начинали с наскальной живописи, подобными же “наскальными” рисунками и заканчиваем".

Интервью с Юрием Арабовым о фильме "Чудо"

В основе фильма "Чудо", о работе над которым рассказывает Юрий Арабов, случившееся в Куйбышеве в 1956 году «Зоино стояние», когда девушка, решившая потанцевать с иконой Николая Чудотворца, вдруг окаменела.

"Я одного последовательного и упорного двоечника превратил в гуманитарного отличника — вполне честного, без завышений, — регулярными заверениями в том, что у него глубокий и сильный ум, такой глубокий, что его просто никто не видит. В конце концов, он вынужден был в это поверить и начать соответствовать".

"Работа в школе — экстремальный спорт. Я не умею кататься на сноуборде, но продлеваю жизнь себе именно за счет школы. Никогда не знаешь, что тебе класс скажет и как среагирует на твои действия".

"После лекции моей мамы в нашей школе - я ее позвал рассказать о Толстом, поскольку она это умеет лучше меня, - один из моих самых откровенных дылд так прямо и сказал: «Вы тоже ничего, Львович, но когда от Бога, так уж от Бога»".

Интервью со сценаристом Юрием Арабовым

"Вне метафизики для меня искусство вообще не существует. Мне неинтересно смотреть картины про то, как плохо жить, или про то, как жить хорошо... Мне это чуждо, потому что это высказывание, которое не нуждается в художественном оформлении..."

"Особое мнение" Дмитрия Быкова

"Мне кажется, сейчас национальная идея очень простая... Лишних людей нет. Лишних у нас быть не должно. А у нас себя лишней чувствует вся страна..."

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".