Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Хранитель вечности Николай Чернавский

Хранитель вечности Николай Чернавский
НИКОЛАЙ ЧЕРНАВСКИЙ (1872-1940)
Историк, основатель челябинского архива
Текст: Владимир Боже

 

Николай Михайлович Чернавский (1872-1940) – известный уральский историк, основатель челябинского архива. Не будучи уроженцем Челябинска, он имел с этим городом глубокую внутреннюю связь и оставил заметный след в его истории.

 

Историк церкви, не принявший сана

Родился он 28 января 1872 года в поселке Полтавский Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии (ныне Карталы Челябинской области) и происходил из древнего духовного рода.

В возрасте 9 лет Чернавский покинул семью и был определен в Челябинское духовное училище. Об этом первом шестилетнем периоде жизни нашего героя в Челябинске мы имеем мало сведений, но, судя по его дальнейшей судьбе, учился он вполне успешно, почему и продолжил учебу в Уфимской семинарии, а затем и в Казанской духовной академии. По окончании учебы ему было сообщено, что он «за воспитание в Академии на казенном содержании в продолжение четырех лет обязан прослужить шесть лет или заплатить духовному ведомству приличную сумму». Разумеется, у сына сельского священника не было денег, и он вынужден был поступить на службу, чтобы отработать положенный срок за полученное образование. Преподавательская деятельность в духовном ведомстве заняла в жизни Чернавского более 20 лет. Он твердо решил не принимать священнического сана.

Еще обучаясь в академии, Чернавский начинает писать статьи по церковной истории края, находя в этом радость и удовлетворение. В 1899 году он приступил к созданию многотомного труда по церковной истории Южного Урала, сделавшего его известным многим в России. Книга «Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем», два тома которой вышли в 1900-1901 гг. и насчитывали около 1500 страниц убористого текста, стала событием в исторической науке.

Своеобразным выражением общественного признания труда явился тот факт, что краткая биография тридцатилетнего исследователя была помещена в энциклопедическом словаре Ф. Брокгауза и И. Ефрона. В изданной Чернавским книге наряду с прочими содержались сведения и о Челябинске, его храмах, духовных учебных заведениях. В 1900 году мы находим еще один пример интереса, проявленного Н.М. Чернавским к челябинской теме. В это время он, будучи преподавателем Оренбургского духовного училища, подает через А.В. Попова на обсуждение Оренбургской ученой архивной комиссии историческую записку «Когда основан город Челяба». В планах Чернавского было издать третий том «Оренбургской епархии».

В это время его настигает внутренний кризис. Отходит от веры в бога, тщетно пытается перейти из духовного ведомства в министерство народного просвещения. Неожиданно для него рушится личная жизнь. С женой Надеждой Николаевной (в девичестве Сперанской) к этому времени он прожил несколько лет, часто ссорился и говорил, что легко разведется. Однако, когда она ушла от него, понял, что жить без нее не может. Он писал ей письма, просил вернуться, но она была тверда и призывала его «успокоиться, собрать все силы и примириться». Находясь в Петербурге по делам службы, в состоянии острого психологического кризиса, Чернавский заболел и был недалек от смерти, более месяца пролежав в полубреду с температурой под 40 градусов.

Вернувшись в Оренбург, он понял, что жить в этом городе не может. Владикавказ, Пермь, Чернигов, где в последующие годы служил Чернавский, позволили ему пережить потерю, но любовь в сердце осталась. На закате жизни, женившись к тому времени еще два раза, он написал: «Такой женщины из 1000 одной ни я, ни другие не находили».

Рукопись третьего тома «Оренбургской епархии» путешествовала с автором и ждала своего часа. Но не дождалась. Чернавский вернулся в Оренбург в 1915 году. Шла война, а вскоре началась и революция. Вопросы истории церкви надолго выпали из сферы общественных интересов. Чернавский отдал эту рукопись в 1918 году на временное хранение в архив Оренбургской консистории, но когда в начале 1920-х годов приехал в Оренбург, найти ее не смог.

 

Годы революции и войны

В период революции Николай Михайлович не поддерживал активно ни одну политическую силу, однако столкновения его с советской властью были неизбежными. Еще будучи редактором «Оренбургского церковно-общественного вестника», он публиковал статьи, клеймившие социалистические партии и их газеты за то, что они занимаются «скверным делом натравливания «пролетариата» на «буржуазию».

1 октября 1918 года наконец-то сбылась мечта Чернавского – он покинул духовное ведомство, получив должность директора войсковой гимназии, открываемой в станице Великопетровской. Но тихая учительская жизнь, на которую он, видимо, рассчитывал, не сложилась. «За произнесение в церкви станицы Великопетровской за богослужением проповеди о вере в бога был арестован военным комиссаром Ф.Ф. Артамоновым и отправлен под конвоем в Верхнеуральск, где по приезде тотчас же был выпущен на свободу», – писал Чернавский в одной из своих автобиографий. Этим дело, однако, не кончилось, и в мае того же года Верхнеуральская ЧК приговорила историка к лишению свободы на год условно, забыв при этом уведомить его об этом официально, и он около года работал секретарем Верхнеуральского отдела народного образования.

В мае 1921 года, когда в пределах Кизильской станицы появился отряд повстанцев, выступавших против советской власти, Чернавский в числе 120 «именитых граждан» был арестован и в качестве заложника отсидел 8 дней в Верхнеуральской тюрьме. Осознавая шаткость своего положения в Верхнеуральске, Николай Михайлович без колебаний принял предложение занять должность археолога и этнографа в Челябинском губернском музее, несмотря на то, что ни археологией, ни этнографией до этого не занимался. Да и заниматься этим ему не пришлось. Не проработав и месяца в новой должности, 22 сентября 1921 года Чернавский был определен заведующим челябинским архивом.

 

Создатель челябинского архива

Разбирая архивы, Чернавский работал не формально, не механически. Просматривая дела, он за короткое время стал истинным знатоком местной истории, которая очень скоро стала предметом его научного интереса. К 1923 году относится его первая небольшая статья, посвященная челябинским ярмаркам. Но планы его шли куда дальше публикаций в прессе.

Имеющиеся в нашем распоряжении сведения позволяют говорить, что исследовательская деятельность Чернавского в это время разворачивалась в русле двух проектов. Инициатива первого из них, возможно, исходила от официальных городских структур и заключалась в создании историко-географического очерка Челябинска. Во всяком случае, разработанный Н.М. Чернавским проспект этого очерка под названием «Челябинск в его прошлом и настоящем» должен был быть передан директору музея И.Г. Горохову на предмет выяснения точки зрения губернского экономического совещания. Видимо, предложения Н.М. Чернавского не получили поддержки. И он пишет значительно более компактный и сориентированный на городскую проблематику очерк «Челябинск в его прошлом (1736-1926)», рукопись которого датируется мартом 1926 года и хранится в челябинском архиве. Однако размеры и этого материала не устроили городские власти. В результате редактуры М.Д. Голубых рукопись была сокращена в несколько раз и под заглавием «Сжатый очерк развития г. Челябинска» (вместе с «Естественно-историческим обзором» И.Г. Горохова) включена в годовой отчет о работе челябинского горсовета за 1924-1925 гг., а в последующем в том же составе переиздана и отдельной книжкой тиражом в 500 экземпляров. Сам Н.М. Чернавский не был доволен этой публикацией и редактурой по причине больших купюр и неточностей. Между тем даже в этом виде книга не потеряла своего научного значения и в 1993 году была переиздана Центром историко-культурного наследия Челябинска. Второй челябинский проект Н.М. Чернавского – многотомное издание «Материалов по истории г. Челябинска». Сохранившийся план первого тома «Материалов» включает в себя 34 крупных сюжета.

В 1926 году Чернавского неожиданно уволили с поста директора архива и заменили М.Д. Голубых, бывшим редактором газеты «Советская правда». Начались тревожные времена. М. Голубых, активный участник Гражданской войны, сподвижник В.К. Блюхера, не чуждый научных интересов и оставивший после себя ряд ценных в краеведческом отношении трудов (например, этнографическое исследование «Казачья деревня», 1930 г.), оказался в архиве в наказание за свои политические взгляды, близкие к троцкистским. Понимая ситуацию глубже Чернавского и чувствуя свою вину перед ним, М.Д. Голубых уговаривал Николая Михайловича остаться в архиве, обещая, по словам самого Чернавского, «вскоре и при первой возможности передать и само заведывание архивом». Но самолюбие основателя архива было задето, и, не найдя сил его преодолеть, Чернавский уезжает из Челябинска в Пермь. По иронии судьбы не задерживается в архиве и М.Д. Голубых, убывший в Ирбит.

 

Время скитаний

Начавшиеся переезды вновь, и на этот раз окончательно, выбили его из творческой колеи. Пермь, где в марте 1926 года (по протекции А.П. Коростина) он оказался заведующим архивным бюро, встретила его достаточно сдержанно. Новые переезды в Казань, а затем в Свердловск дались 56-летнему Чернавскому непросто, но желание заниматься любимым делом не оставило его, и с 30 декабря 1928 года он вновь оказался на архивной работе, на этот раз в качестве научного сотрудника Уральского областного архива.

Но чистка аппарата облархива, грянувшая в начале 1931 года, прерывает и этот труд. Н.М. Чернавского увольняют. В протоколе комиссии говорилось: «Публично от церковного сана и взглядов не отказывается. Звание научного сотрудника получил каким-то образом за ненужные и вредные обществу труды религиозного характера и о пугачевщине в религиозном и монархическом характере, совершенно чужд марксистскому пониманию исторических событий, особенно необходимому для научного сотрудника архива». Н.М. Чернавский с этим мнением комиссии, более похожим на приговор, не согласился. Пытался объяснить, что он «только не марксист, а не антимарксист», что не все, вышедшие из духовной среды, вредны для социалистического общества. «Сам Сталин из духовной семинарии!» – восклицал он.

Представляя отзывы о своих научных работах, доказывал, что получил ученую степень магистра богословия «только потому, что других степеней в духовной академии не было» и что «никаких трудов религиозных и богословских в положительном смысле» за ним никогда не числилось. Заслушав апелляцию Чернавского, ЦК Рабкрина 8 сентября 1931 года постановил: «Ввиду того, что предъявленные обвинения Чернавскому частично опровергаются (в части публичного отказа от сана и взглядов)… решение Уральской обл. комиссии изменить – Чернавского считать снятым без категории». Это была в некотором роде победа Чернавского, но победа, ничего в его жизни не изменившая. Работать в архиве его более не допускали.

Старый и больной, он доживал свой век в Свердловске, работая счетоводом и бухгалтером в различных организациях. Незадолго до смерти он вновь обратил свой взор к Челябинску. В 1939 году заключил с челябинским издательством договор о выпуске своей книги по истории города. Но сил работать над книгой у него уже не было. 2 января 1940 года Николая Михайловича Чернавского не стало. Его архив был передан, согласно завещанию, в Челябинск.

 

Вокруг

Работал он увлеченно, творчески, не считаясь с личным временем, находил новые факты, делал краеведческие открытия. Им издавались новые статьи, газеты и буклеты о городе и музее. Он встречался с верхнеуральскими учителями, библиотекарями, краеведами, проводил с ними семинары. Михаил Самуилович буквально объездил и облазил весь район, и искренне полюбил его.

Борис Пастернак в Челябинске

"В Челябинске нравственный узел, мучивший его, развязался. Он вновь обрел внутреннюю свободу, которая и позволила ему создать то, что он считал трудом своей жизни – роман «Доктор Живаго»".

Обзорный очерк

"Говоря о развитии челябинской школы в XVIII – нач. XX вв., мы  хотели бы отметить, что она, как и российская школа в целом, ориентировалась на общественные потребности.  Утилитарность даваемых ею  знаний изначально доминировала над их мировоззренческим содержанием".

"Он исчез из челябинской жизни так же неожиданно, как и появился. 14 октября 1907 года жандармы арестовали его вместе с другими социал-демократами, участниками партийной конференции. Тюрьма. Суд. Ссылка. Первое время после этого в «Голосе Приуралья» еще публиковались его стихи, но недолго".

"Чтобы сделать масштабное издание, издатель должен сам обладать этой широтой. Не каждой личности это под силу. Я давно уже понял, что рождение хорошей книги — это как рождение ребёнка. Её ещё надо выносить, вложить в неё всего себя, представить изнутри, чтобы самому за неё не было стыдно".

В круге

Интервью с А.П.Моисеевым

Александр Павлович Моисеев - человек другого времени, как бы другого мира. В этом интервью 2011 года - весь он, писатель, человек, смеющийся мальчишка, умудренный сединами старец...

Интервью с Владимиров Боже. Часть 1, энтомологическая

На подсознательном уровне мы думаем, что насекомые – это нечто малозначительное, не очень интересное, а ведь это огромное заблуждение.

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

Интервью с Владимиров Боже. Часть 2, философическая

На мой взгляд, важна творческая составляющая человека. Если человек подходит к жизни творчески, ему абсолютно не важно, сколько ему лет. Важно другое – что вот он в этом своем времени, в этом своем возрасте получает от этого радость! И значит, имеет смысл жить дальше.

Галереи

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".