Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

"Смотреть на свою работу глазами зрителя — вот что мне кажется очень важным"

"Смотреть на свою работу глазами зрителя — вот что мне кажется очень важным"
ИВАН ВЫРЫПАЕВ
Драматург, режиссер
Текст: Дарико Цулая

Недавно на российские экраны вышел новый фильм Ивана Вырыпаева — драматурга, театрального режиссера и с недавних пор художественного руководителя одного из наиболее прогрессивных московских театров — театра «Практика». Это «Танец Дели», поставленный по его же пьесе и снятый за небольшие по меркам кино деньги в 400 тысяч долларов, но, учитывая особенности «Танца Дели», создателям не пришлось ни на чем экономить.

«Танец Дели», премьера которого состоялась на Римском кинофестивале в одной из параллельных программ, — это сразу семь коротких фильмов, каждый продолжительностью по 12 минут. Действие историй происходит в больнице на фоне белой кафельной стены. Героев несколько, а темой их разговора становятся смерть и любовь. Музыку написал известный композитор Андрей Самсонов, ранее уже работавший с Иваном Вырыпаевым, а также сотрудничавший в разное время с Аквариумом, Tequilajazzz и Земфирой.

Так как место действия не меняется, порой возникает ощущение театральной постановки. Оно усиливается спецификой вырыпаевских диалогов, в которых ритм так же важен, как и слова. В «Танце Дели» у актеров Каролины Грушки, Ксении Кутеповой, Игоря Гордина, Инны Сухорецкой и Арины Маракулиной сложная задача — держать внимание зрителя, не имея в качестве поддержки ничего, кроме кафельной стены. Как в театре.

Для самого Ивана Вырыпаева это история о принятии, и он считает фильм самой простой и доступной из своих работ. «КиноПоиск» поговорил с режиссером о том, кому следует заниматься искусством и почему российской системе государственного финансирования кино стоит поучиться у польской, а также о том, как в «Танце Дели» оказалась песня Бориса Гребенщикова.

— Иван, «Танец Дели» вы собирались поставить в Москве, но что-то не сложилось. Вам всегда хотелось сделать эту историю в виде фильма? Или это скорее результат стечения обстоятельств?

— Я поставил эту пьесу в Национальном театре в Варшаве, где она до сих пор идет. В Москве над пьесой работал другой режиссер, но постановка не случилась. А фильм я решил снять, потому что мой продюсер Настя Рагозина предложила мне это сделать и потому что я почувствовал, что это очень хороший материал для кино. Для такого кино, которое я сам бы очень хотел посмотреть.

— Текст пьесы «Танец Дели» не менялся для фильма. Лента «Кислород» также основана на вашей пьесе. Насколько текст для театра и для кино, на ваш взгляд, специфичен?

— Это всегда зависит и от текста, и от того, что интересует режиссера. Меня в этих двух проектах, «Кислороде» и «Танце Дели», заинтересовала именно возможность сделать текст главным героем фильма. Как в мюзикле главным героем является песня, так и у меня главным является текст. И я рад, что оказалось, что это не только возможно, но еще и оказывает сильное эмоциональное воздействие на зрителя. «Кислород» и «Танец Дели» — это прежде всего зрительское кино.

«РЕМЕСЛО В ИСКУССТВЕ ОЧЕНЬ ВАЖНО, КАК И В ЛЮБОЙ ДРУГОЙ СФЕРЕ»

— Как-то раз, представляя фильм «Выход через сувенирную лавку» в киноклубе «Практики», вы говорили, что «сегодня, чтобы снять фильм, не нужно уметь снимать кино, нужно не уметь снимать кино, а нужно уметь говорить».

— Не совсем так. Чтобы снимать кино, нужно, конечно, уметь снимать кино. Но нужно уметь снимать то кино, которое ты хочешь снять. А вообще-то профессиональные навыки очень важны. Я считаю, что ремесло в искусстве — это очень важно, как и в любой другой сфере. Просто я имел в виду, что теперь даже снятый на iPhone кусок жизни может иметь на YouTube несколько миллионов скачиваний, а значит, зрителей, а значит, это уже некий показ фильма. Сегодня нет критериев в искусстве. Неважно как это сделано, а важно, попадает это в кого-то или нет.

— Искусством, таким образом, может сейчас действительно заниматься каждый?

— Нет, не каждый. Искусством может заниматься лишь тот, кто умеет из ничего, из пустоты, из идей, из замыслов и чувств создать некий продукт, который можно показать другим и который тронет других до глубины души.

— А как, на ваш взгляд, будет трансформироваться кино в будущем?

— Я не знаю. Но я вижу, что сейчас происходит. Кино разделилось на две сферы: либо это яркое, дорогое кино со спецэффектами типа «Аватара», либо это очень интересное и важное авторское высказывание, которое снято на что угодно. Главное, чтобы там был очень важный месседж. Правда, в нашей стране все пока что не совсем так. Потому что у нас не работает прокатная система. Наша прокатная система — это просто торговля тем, что легко продать. Там нет никакой заботы о человеке и его развитии.

— «Танец Дели» — один из небольших независимых фильмов, которые сейчас становятся единственным выходом для российских режиссеров авторского кино. Эта схема (без государственного финансирования, с небольшим бюджетом) может быть, на ваш взгляд, успешна или неизбежно означает какие-то компромиссы?

— Видите ли, вот в чем проблема. Я снимаю фильмы для зрителей, для проката, а вот с этим-то и незадача. И вовсе не потому, что на мои фильмы зрители не ходят. Зрители мои фильмы смотрят. Но большинство из них смотрят мои фильмы, скачивая их с торрентов. В кинотеатрах у зрителей мало шансов посмотреть мой фильм, вот им и приходится скачивать. Конечно, не только в этом причина. Тут есть еще и ментальность наша. Но я сейчас не могу вот так вот заявить на все страну: «Друзья, прошу вас, не крадите мой фильм». Мне на это мои зрители во Владивостоке скажут: «Ваня, а как нам еще посмотреть твой фильм? Если хотя бы в одном кинотеатре нашего города его бы показывали одним сеансом в день, то мы бы пошли». Я ведь именно такие письма получаю.

— В какой-то момент вы собирались снимать русско-польский фильм. Получил ли какое-то развитие этот проект? И как обстоит в Польше дело с финансированием авторского кино?

— Этот совместный польско-российский фильм все еще разрабатывается. Недавно мы снова вернулись к этой идее. Посмотрим, что из этого выйдет. А что касается польского финансирования фильмов, то та схема, которая сегодня применяется в Польше, могла быть нам примером. Нам реально можно было бы у них поучиться.

— А как это происходит в Польше?

— К сожалению, я не знаю подробностей. В смысле всех цифр. Знаю только, что это выглядит так: есть комиссия, которая состоит из разных деятелей кино и не только, и эта комиссия рассматривает заявки, поданные на конкурс, а во главе комиссии сидит руководитель этого департамента. Эта комиссия решает, кому давать деньги на фильм, а кому — нет. Но они там руководствуются в основном соображениями художественными. Потому что зачем давать деньги фильму, который собирается просто зарабатывать? Нужно давать тем, кому трудно будет окупиться. Потому что государство-то должно помогать культуре, а не торговцам. И еще, насколько я знаю, там совсем нет коррупции. То есть вот, например, совсем недавно Анджей Вайда не получил финансирование на фильм о Лехе Валенсе. Вы можете себе это представить? Это как если бы Никита Михалков не получил деньги на фильм о Мефодии и Кирилле.

«ФИЛЬМЫ СВОИХ КОЛЛЕГ Я ПО ВОЗМОЖНОСТИ СМОТРЮ»

— Вы не раз говорили, что ваша территория — это театр, а к киношникам вы себя относите в меньшей степени. Тем не менее кто на вас влияет как на кинематографиста? Чьи фильмы вы смотрите, любите?

— Я люблю либо такие фильмы, как «Выход через сувенирную лавку», либо американские сериалы. Мои любимые — это «Босс» и «Чужой среди своих».

— Причисляете ли вы себя к так называемой «новой волне» российского кино или стараетесь держаться в стороне от нее? Следите ли за фильмами современных российских режиссеров?

— Сам я себя не могу куда-то причислять. Это дело киноведов и критиков. Но если меня причислят к этой «новой волне», то я не буду отгораживаться. А фильмы своих коллег я по возможности смотрю. Мне интересно, чем сегодня живет Боря Хлебников или Коля Хомерики, что они думают о мире.

— Вы живете на две страны, вы и в Польше, и в России ставите спектакли. Как отличается театральная публика в Москве и в Варшаве?

— Театральная публика в Европе приходит на спектакль не требовать, а смотреть на то, что ей предлагают. Там люди сидят и терпят, когда им скучно. Потому что они уважают творчество другого человека. И это вроде бы правильно и хорошо. А наш зритель требует, чтобы его обязательно развлекали, чтобы ему не было скучно. И скуку принимает за оскорбление. И это вроде бы нехорошо. Но для меня русский зритель — это мой учитель, он учит меня держать внимание зала, быть точным, быть ироничным и не быть пафосным. А польский зритель учит меня быть самим собой. Но без русского зрителя падает профессиональная планка.

— Ваши фильмы — авторские, они созданы по вашим сценариям. Возможна ли ситуация, когда вы согласитесь снять кино по чужому сценарию?

— Конечно, возможна. Но я буду снимать только такой фильм, какой мне бы самому хотелось посмотреть.

— В «Танце Дели» звучит потрясающая песня Бориса Гребенщикова. Почему вы обратились именно к нему? Как он написал эту песню?

— Я считаю Бориса Гребенщикова примером того, как артист выполняет свое предназначение в искусстве. Он в каком-то смысле мой учитель. И не только мой, но, пожалуй, нескольких поколений артистов. И я очень хотел, чтобы в «Танце Дели» присутствовала его энергия. Я приехал к нему, и Борис Борисыч показал мне песни, которые никто не слышал, потому что они не вошли ни в один его альбом. Там было много прекрасных песен. Я выбрал эту. И БГ подарил ее нашему фильму. Мы ему очень благодарны. Я вообще счастлив, что он есть на свете.

— Если бы вы проводили мастер-класс для молодых режиссеров, какой главный совет вы бы им дали?

— Снимать, монтировать и вообще работать над фильмом, постоянно как бы сидя в зрительном зале. Работать над фильмом как зритель. Фильм и спектакль происходят не на сцене и на экране, они прежде всего происходят в зрительном зале. Смотреть на свою работу глазами зрителя — вот что мне кажется очень важным.

Источник: kinopoisk.ru

 

Вокруг

Встреча с БГ 6 февраля 2014 ( Атриум Отдела личных коллекций ГМИИ им. Пушкина)

"А потом выяснилось, что я ничего не ищу, мне просто интересно жить. И мне интересно попробовать и это, и это, потому что я знаю, что любая религия дает только одно: позволяет людям признаться себе, что кроме Бога ничего нет. И что земля и люди – это и глаза и уши, части тела и кожа Бога. Через каждого из нас Бог воспринимает Землю".

Беседа с Йосом Стелингом об авторском кино, о Голливуде и о том, как быть счастливым

"Вообще кино - это вопрос метафизики времени. Фильм вы делаете два года, а смотрят его полтора часа. И когда ты делаешь фильм с очень хорошими людьми, то ты делаешь больше того, что делаешь. В этом фильме заложено больше, чем реальных полтора часа".

Интервью с режиссером Иваном Вырыпаевым

"У подлинного глубокого смеха ведь нет причин. Сама жизнь и есть его глобальная причина. Прошлым летом в Москву приезжал один индус, проводил занятия по йоге. В конце занятия он заставил всех смеяться. Он говорил: почему вам обязательно нужна причина для смеха? Вы можете искренне рассмеяться ни над чем? Ведь мы состоим из любви и юмора…"

"Именно она, обманчиво простая, с помятым лицом и выразительными глазами, а не ледяная Катрин Денёв или богемная Марина Влади стала «нашей» окончательно и бесповоротно".

Луи Жан Люмьер, изобретатель кинематографа

Однажды Луи Люмьер принёс из погреба две бутыли с водой. Он поставил их на стол и предложил налить. Но когда кто-нибудь пытался наклонить бутылки, они удлинялись, а вода исчезала. При этом бутылки выглядели абсолютно нормальными — стеклянными…

В круге

Памяти Алексея Германа

Жизнь заканчивается, к сожалению... Когда папа умирал, мы даже думали, что он не знает, какое у него заболевание, а после его смерти в столе нашли записки, из которых ясно, что он все прекрасно знал. Одна из последних записей была: «Как бы умереть, не кокетничая».

На главную    В начало раздела

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".