Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Как это было. Фотомемуары

"Космонавт  №..." - работа Владимира Белковского – фотомастера, оказавшего в 70-90 годы прошлого века  заметное влияние на многих фотографов Челябинска и Урала, бессменного художественного руководителя Челябинского фотоклуба, благодаря которому Челябинск называли фотографической столицей Советского Союза.
ВЛАДИМИР БЕЛКОВСКИЙ
Фотохудожник

Владимир Белковский – фотомастер, оказавший в 70-90 годы прошлого века  заметное влияние на многих фотографов Челябинска и Урала, бессменный художественный руководитель Челябинского фотоклуба, благодаря которому Челябинск называли фотографической столицей Советского Союза.

Он был участником около двухсот фотовыставок и конкурсов во многих странах и, конечно же, в родном Челябинске, автором многих фотоэкспозиций.

Главными темами его творчества были дети, красота женщины, природа, люди искусства. Одним из первых в Челябинске Владимир Белковский стал снимать в жанре ню.

В 1996-м году Владимира Белковского не стало. Те, кто знал мастера, утверждают, что его до сих пор недостает фотографическому движению Челябинска. В память о фотохудожнике его именем была названа одна из номинаций конкурса «Фотография года».

"Из искры возгорится пламя..."

В конце 50-х годов, насколько мне известно, в стране было два фотоклуба – во Львове и Ленинграде, при Выборгском районном ДК (оттуда вышли Г.Колосов и О.Макаров, начинавшие как обычные фотолюбители). В 1959 году в Челябинске при газете "Челябинский рабочий" был создан фотоклуб, ныне один из клубов-ветеранов. Там встретились несколько молодых энтузиастов: Евгений Ткаченко, работающий сейчас корреспондентом ТАСС по области, покойный уже Юрий Теуш и другие. Пожалуй, из числа действующих ветеранов я остался один.

Очень способствовал фотографическому движению журнал (впервые появившийся в нашей подписке в 1959 году) "Ревю Фотография". Тогда назывался он "Фотография-59". Это был ежеквартальник под редакцией Вацлава Йиру, издававшийся в Праге на чешском и русском языках.

Пришел первый журнал – он был огромного размера, больше, чем сейчас, – ну, это было просто потрясение! Я думаю, что развитию советской фотографии в 60-е годы во многом способствовало появление этого журнала. В Чехословакии он выходил уже с 1957 г., вначале на чешском языке.

Что можно сказать о Вацлаве Йиру, первом редакторе "РФ"? Родился он в 1910-м, стал фотографом в 30-х, публиковался, уже встретился с такими личностями, как Судек, Гайек. Во время фашистской оккупации был в концлагере.

Йиру оказался и непревзойденным редактором, потому что создал уникальный журнал. "РФ" выходит и сейчас, но то прежнее качество журнала было превосходное.

Йиру был очень демократичен, для него не существовало никаких имен – все были равны перед фотографией. Однажды, в 1962 или 1963 г., я послал ему несколько фотографий и буквально через месяц получил ответ: "Мы отобрали для нашего архива столько-то фотографий, остальные возвращаем. С сердечным приветом Вацлав Йиру". Через полгода были опубликованы два снимка да еще фрагмент моего письма.

Кроме того, у него было великолепное чутье на снимок, а ведь в те годы ежемесячно в журнал приходило до 500 пакетов, в штате же было только трое. Это, кроме Йиру, переводчица на русский Тамара Шевченко и ответственный секретарь Йозеф Новак. Журнал, распространявшийся по всему миру, эти люди делали буквально на чердаке.

Моя любовь к "РФ" в какой-то степени выдержала испытание в 1968-м, когда августовские события спутали всё в этой стране и усложнили фотографические дела в целом. К примеру, почти невозможно было посылать работы на выставки даже из Москвы. Был поставлен какой-то заслон и перед "РФ". Надо учесть, что журнал "Советское фото" (хотя его редактор Бугаева ездила в Прагу, гостила у Вацлава Йиру) был к тому же конкурентом "РФ". В какие-то годы чешское издание распространялось в СССР большим тиражом, чем "СФ", – порядка 70-80 тысяч.

Я не получил третьего номера "РФ" за 1969 г. Прождал месяц, два, три. Получил от Йиру письмо с вопросом: "Получили ли Вы журнал?" Через некоторое время он выслал мне недостающий номер, известил об этом в письме, но я опять ничего не получил. Лишь в 1972-м, будучи в Праге, я получил этот журнал: Вацлав Йиру снял его со своей полки и сказал, что это последний экземпляр от всего тиража на русском языке. Остальные десятки тысяч журналов были отосланы в Союз, но о судьбе их можно только догадываться... То ли изрезали на макулатуру, то ли сожгли. Жаль, конечно...

Эти журналы достаточно редки теперь, я не встречал никого, кто бы имел его на русском языке. А владельца журнала на английском языке я знаю лишь одного.

На обложке и на вкладках журнала были снимки, сделанные американцами на Луне. Было там несколько фотографий, связанных с волнениями – под названием "Молодежь-68", и, пожалуй, больше ничего.

Была и обнаженная натура, беседа с натурщицей Мирослава Стибора: как она к этому относится и т.д.

Особой политики в журнале не было, но сочетание материалов, видимо, было какое-то... неудобное. Кстати, никакой компенсации подписчики не получили.

Что я еще сделал после августа 1968 г.? Написал Вацлаву Йиру письмо, продолжал посылать фотографии. Он ответил, что в это время им очень важна поддержка и т.д. Это письмо у меня хранится до сих пор. Дальше он постепенно начал отстраняться от журнала, но очень хорошо, что какое-то время редактором была известная Даниэла Мразкова (теперь она руководит журналом "Ческословенска фотография").

Когда я в 1972 г. встретился в Праге с В.Йиру, то он чувствовал, что его дни как редактора уже сочтены, поскольку вся пресса была под контролем партии. Он занялся организацией выставок как председатель Союза чешских фотографов, в частности, организовал несколько выставок авторов-женщин.

Йиру умер в 1980 г., накануне своего 70-летия. Его вклад в фотографию, конечно, огромен.

Мы не сдавались

30-35 лет назад оптимизм был всеобщим, поскольку недавно закончилась война, и жизнь казалась прекрасной. Но были и сложности из-за полной идеологической монополии. Тот же Гунар Бинде, который начинал в 1963-1964 гг., как и остальные рижане, долгое время не мог выставлять акты (фотографию обнаженного тела). Как ни странно, приезжая в Челябинск, они удивлялись, что уже в конце 60-х годов на наших отчетах и персональных выставках появлялся жанр акта. Мы, конечно, дозировали самоцензурой их количество. А Бинде провел свою выставку, где было достаточно актов, лишь в конце 70-х годов в Риге.

Трагедия была в том, что ряд снимков, в том числе и мои актовые фотографии, публиковались в "РФ" в 1964 г., но в советской печати это было невозможно. Известен случай, когда "Журналист" представил творческий портрет Бинде и поместил маленький снимок акта "Девушка у окна", весьма скромный и идеально чистый снимок, но и этим поводом воспользовались, чтобы убрать редактора.

В начале 70-х годов в Вильнюсе мне довелось встретиться с Виталием Бутыриным. Там тоже было очень сложно, и он не мог устроить свою выставку, хотя уже получил много наград. Человек был просто на грани. То есть в те годы авторы, идущие своим путем и не вписывающиеся в официальную идеологию, как Бинде или Бутырин, находились в очень трудном положении.

А мы, возможно, от того, что были при газете и связаны с обкомом партии, просто учитывали конъюнктуру, делали безукоризненные с этой точки зрения выставки. Ведь перед открытием каждую выставку надо было показать комиссии, куда входила цензура из обл- или горлита. Проверялась прежде всего, конечно, высокая точка съемки или что-то подозрительное в смысле секретов или нестандартных ситуаций. Немыслимо было показать трагедию, катастрофу, пожары и тем более опубликовать такой снимок. Даже лежащего пьяного – боже упаси: считалось, что только в Америке безработный может так лежать.

В общем, авторам, имеющим свой стиль, было нелегко. Но нет худа без добра: шло сопротивление, накопление материала.

Журнал "Советское фото" был единственным фотографическим, и публикации в нем тщательно сортировались. Но при этом в те годы журнал был демократичнее. Работники редакции обязательно выезжали на крупные межклубные вернисажи, например в Ленинград, Севастополь. Потом появлялись достаточно большие материалы, где предоставлялось слово организаторам, авторам. Словом, редакция работала.

Подготовил Сергей Белковский

 

 

Ниже приводится подборка фоторабот Владимира Белковского.

 

Вокруг

"В «Денискиных рассказах» нет ни одного сюжета, который бы происходил со мной на самом деле. Всё это сочинил мой отец. Это и понятно: иначе каждый сможет стать детским – да и не только детским – писателем..."

Вряд ли на Урале есть другое село, так подробно воспетое в стихах. Челябинский поэт Сергей Семянников сделал вещь уникальную – написал десятки стихов об одном селе и его жителях – с именами и даже с фамилиями. Получился поэтический репортаж про Тюлюк.

В круге

Михаил Фонотов - о своем друге, фоторепортере, удивительном человеке Михаиле Петрове

Душа – она впечатлительна. Она – тоже фотоаппарат. С очень чувствительной пленкой. И объектив у нее – какой хочешь, на ширь и на даль, на приближение дали и на растяжение шири. Глубина резкости у него – без ограничений и диафрагма – снимай хоть в темноте.

"Алгебра" и "гармония" Сергея Семянникова

«Сегодня часто вспоминается строка С. Есенина – "В своей стране я словно иностранец". Для русского писателя она топорщится колючей проволокой и ограничивает территорию самовыражения. Однако стихи пишутся. Возможно, уже не для современников…»

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".