Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Пуля любовь (этюд с разговором)

АЛЕКСАНДР ПОПОВ
директор лицея №31
http://lentachel.ru/

Во-первых, почему этюд? Потому что о Попове трудно, почти невозможно полно рассказать ни в очерке, ни в динамичном интервью. Большинство людей, даже самых знаменитых и занимающих высочайшие посты, легко конвертируются в газетно-журнальный сюжет – о них больше нечего говорить, события больше их. Попов, напротив,– все так же неисчерпаемый колодец.

Хоть вокруг него и околачиваются охотники за интервью. О нем пишут в газетах, Интернете, снимают телепередачи, о нем спорят и злословят, восхищаются, сплетничают, поражаются, завидуют. А он сидит у окна с сигаретой и пишет стихи – этот учитель математики, директор, взрыватель умов и тупого спокойствия. Нет, решительно только этюд, набросок к портрету бесконечного, парадоксального Попова.

Во-вторых, почему ПУЛЯ ЛЮБОВЬ? Без всяких кавычек и прочих знаков препинания? А вы бывали на школьном дворе у Попова? На стене хозблока совершенно ясно написано: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». ПУЛЯ ЛЮБОВЬ: за внешней несовместимостью нежного и убойного в музыкальном единстве обнаруживается определение личности Попова, пусть условное, пусть парадоксальное, как всякая метафора, но верное для понимающих символику. ПУЛЯ – как точная энергия еще не выкрикнутой любви. В детстве Саша Попов пытался взорвать школу, упрямо рыл подкоп. А «подкопал» под всю нашу систему школьного образования и воспитания молодого человека. Лицей № 31 – признанный бренд мирового уровня. ЛЮБОВЬ у Попова – в его учениках, стихах и прозе, это координаты его существования. ПУЛЯ – его способ существования, как необходимое условие жизни для электрона – движение. В своем «Дневнике директора школы» Попов написал: «На плоской крыше моей школы – спальные мешки, расположенные в виде астры. В них дети, а перед ними звезды». Задуманный урок пока не воплотился. Подобных идей у него в избытке. Но интересно другое: как открывается чувство времени, которым одарен Александр Евгеньевич. Ускользающий момент восхищения, удивления, потрясения, вдохновения. Момент, растянутый по-фаустовски, во всю длину урока, реальный, ощутимый. Попов бродит по таким мгновениям, как по болотным кочкам. Отчего даже взвалил на себя новое бремя – описать сутки человеческой жизни. Фантастическая идея!

Александр Евгеньевич Попов сидел на своем знаменитом простеньком стуле и курил знаменитые нескончаемые сигареты, неотделимые от Попова, как люлька от Тараса Бульбы. Мы пили чай и разговаривали.

– Человек живет в своем пространстве и времени. Какое оно, ваше пространство?
– От дома до школы. Так и летаю более 20 лет. Такой нежный полет пули.

– Убойно! Когда вы стали директором, с чем пришлось столкнуться?
– С ненавистью. Еще вчера я был таким же учителем. Меня признавали как достойного учителя. У меня были сильные ученики. И вдруг часть учителей, моих коллег, на меня ополчилась, потому что я стал руководить, стал говорить, что в школе грязно. На переменах проходил, собирал мешок бумаги и показывал всем, что так нельзя, что мы должны говорить ученикам, что пишут не на стенах в туалете – пишут в тетрадях, начал учить, и это стало их раздражать: кто я такой? А дальше вообще мистика началась. Меня одна учительница сглазила, и у меня стала пухнуть нога, как бревно, в конце концов я уже ходить не мог. Моя жена – врач. Она возила меня к нескольким докторам. Мне сказали: «Надо отрезать». А нога у меня болит – ходить не могу. Я думаю: «На хрена я пошел в директора?» А пошел я потому, что мне говорили: «У тебя уже своя школа в школе», потому, что я говорил, еще будучи учителем, что нельзя, чтобы детей учили только учителя средней школы – этого мало для мировоззрения, надо, чтобы детей во второй половине дня учили учителя высшей школы, и тогда у детей будет нормальный уровень. На это обижались. Я, как стал директором, сразу пригласил преподавателей ЧПИ, чтобы они вели курсы, которые учителя не ведут.

– А что было с ногой дальше?
– Моя ученица из первой школы врач Ира Жакова пришла и говорит: «Вам все равно терять нечего, давайте попробуем курс иглоукалывания». И сделала – десять вечеров обкалывала с головы до пят. Только приехала из Ленинграда с курсов, привезла китайскую карту. Нога прошла. И недоброжелательность прошла. А поначалу чувствовал недобрый взгляд одной коллеги. Эта учительница сейчас на пенсии. Бывает же такое!

– Прямо нога адмирала! Первые шаги директора по драматической сцене?
– Напротив, было много смешного. У военрука Цыганка было много помещений под ОБЖ. А я стал готовить эти помещения под информатику, физику – его это раздражало. На дворе уже был 91-й год. Он пришел: «Я тебе партбилет в морду кину!» Я в ответ: «Но за партбилет я тебе сам дам в морду. А в морду можешь кинуть деньгами. Не можешь – тогда ничего не получишь». Я еще не умел деньги зарабатывать, а школе то одно надо, то другое. Однажды пришел к одному начальнику в большой офис на проспекте Ленина. Стал просить на ремонт. Всюду ходил. Он говорит: «Ничего нет, вон только линолеум стелю у себя в коридоре».
А коридор здоровый – в научно-проектном институте. «А больше ничего у меня нет»,– жаловался он. А я так понял, что он мне этот линолеум дарит. Я нанял на улице мужика, мы скатали этот линолеум и принесли в школу. Он через два дня звонит: «Ты что, дурак, что ли? Отдай!» Я говорю: «Так он уже прибит». Вот это было первое мое приобретение. Он сильно ругался: «Я тебе рожу набью». Я отвечал: «Ну приди, набей, линолеум-то уже постелен».


– Привычки, традиции в школе тоже понадобилось «ремонтировать»?
– Самое главное – я очень хорошо понимал, что уровень учителя ограничен в силу профессии, что он каждый год говорит одно и то же да еще и деградирует по разным причинам. Я сделал так (этого уже не помнят и по-другому не представляют), что у нас более ста спецкурсов ведут преподаватели педагогического, политеха, ЧелГУ, из Петербурга, Москвы, Кирова, Нижнего Новгорода. Мне всех не перечислить. Почему до меня у школы не было таких побед ни в России, ни в мире? Ни одной. Они появились, потому что я привлек к обучению учащихся людей более высокого уровня, чем учитель. Учитель – он и есть учитель средней школы. А мне было мало этого уровня, поэтому школа стала другой: пришли преподаватели «вышки». Базе учат учителя, а сверх базы учат преподаватели высшей школы.

– Но ведь здесь нужна уйма денег?
– Много. Очень трудно было. Я первым в городе стал объяснять родителям, что бесплатного образования вообще не бывает. Это блеф, все, что вы слышите по радио про бесплатность обучения,– вранье. Говорил: «Давайте собирать деньги». И вот на эти деньги мы нанимали первых больших специалистов. На родительские деньги мы искали лучших. И спонсоров находил. Мы искали не просто математиков: мне нужен был какой-то раздел – и я искал лучшего специалиста в институте в этом разделе математики, физики. Так поднимался уровень школы. Были родители, которые сами являлись преподавателями высшей школы и работали без денег. А когда завязали отношения с Москвой, Петербургом, то там существует твердая такса за час. Мы оплачиваем проезд, проживание в приличной гостинице и так далее. Это немалые деньги. А ниже кандидатов наук не приезжают, это все известные люди в стране. Математики Агаханов, Константинов. Это люди, вокруг которых формируется сборная России, которые владеют всеми специалистами. Физика – это Козел. В информатике, я считаю, счастливая случайность, что начальник вычислительного центра ЧПИ Александр Петрович Погодин пришел сюда, в лицей. Информатика с программированием до сих пор идет под руководством Погодина. Но шлифуют детей его ученики – выпускники нашей же школы и высшей школы, которые уже достигли в этом деле успехов.

– Вы говорили про школу в школе...
– Меня никогда не устраивал школьный курс. И поэтому я давал детям много разделов, которые не входят в школьный курс математики. Я приводил на олимпиады шестиклассников и побеждал в области с восьмиклассниками. Мы по-другому учились – не по учебникам. Чем я сам увлекался, тому и детей учил. Скажем, если школа ограничена только круговой геометрией и все, то я учил другой геометрии, основанной на гиперболе. Потом один профессор, он сейчас работает в США, говорит: «Я сейчас большой специалист в этой геометрии, а первым ее показали мне вы».

– Говорят, когда вы еще работали в школе № 1, ваших учеников принимали в ЧПИ без экзаменов?
– Да, это так.

– Учителям тоже даете уроки?
– Был случай. Одна учительница все время опаздывала на уроки. Я пришел к пятиклашкам. Звонок уже давно прозвенел, а они без учительницы. Я встал на колени, чтобы быть с ними вровень. Вошла учительница, стала говорить детям всякую чепуху, а когда меня разглядела, у нее... шок. Я поднялся с колен и молча вышел. Больше она никогда не опаздывала. Из «Дневника директора школы»: «Учителя опаздывают, болеют. Обычно провожу математику. Но пару раз давал уроки языка. Английского не знаю, в моей школе учили немецкий. Записал на доске полсотни слов, что встречаются на пачках, этикетках, в рекламных роликах. Обнаружил, что детишки и половины не знают. Пришлось побеседовать с учителем, она выслушала критику в свой адрес и спросила:

– Откуда знаете столько английских слов?
– Я не в курсе, как они произносятся, но запомнить просто как некое произведение одночленов. Дети обязаны знать значение слов, которые их окружают. Второй раз на урок английского попросил принести географическую карту области. За урок мы узнали три-дцать слов из башкирского, «вынимая» их из рек, озер, городов, с вершин гор. Один из учеников безнадежно опоздал. Пришлось сделать приличное внушение.

– Извините, что опоздал, но английским я владею лучше всех в классе.
– И ты нас извини, тебя так долго не было в школе, что многое изменилось. Английский отменили, ввели региональный компонент – башкирский. Проверяли его всем классом и дружно вкатили за ответ пару».


– В нежном климате взаимоотношений с вышесто-ящими органами наробраза приходилось «греться» ?
– Когда-то мы относились к Центральному району. Однажды пришел на совещание директоров. Послушал всю эту ерунду. Завроно Тротт спрашивает: «Какие будут предложения?» У меня есть, говорю: закрыть роно за ненадобностью, а сэкономленные деньги от зарплаты сотрудников раздать школам. Хоть какая-то реальная польза. Партийные руководители пытались мне устраивать проверки, ревизии, нагоняи. Когда дочь отправил в Америку, нагрянули с комиссией. Но допытывались по одному вопросу: «Как ты смел за «бугор» ребенка отправить? Чем ты занимаешься?» Пришлось ответить: «Я ничем не занимаюсь, кроме баб да водки». Они к этому не были готовы, отвязались. Потом все эти партийцы бросали свои партбилеты.

– Известно: через роно и школы проходят деньги. Но руководители поступают с ними по-разному.
– Да, по-разному. Вон один директор выстроил себе коттедж чуть не в центре города, да, правда, подожгли его вместе с дорогим автомобилем. Наверное, чтобы директор не зарывался. А я до сих пор живу на первом этаже в двушке, которую оставил мне отец. Школа богатая, потому что я бедный.

– Значит, воровать не приходилось?
– На второй год моего директорства менял водопровод – все текло. Мне один знакомый сказал, что во дворе лежат новые трубы. Я нанял машину, ночью погрузил и привез в школу. Подумал радостно, что осталось только слесарям за работу заплатить. В полдень приходит милиция – и меня за горло. Какая-то бабка на первом этаже не спала, записала номер машины. И меня взяли тепленького. Все пришлось отвезти назад.

– Времена выживания прошли. А теперь какие?
– Сейчас нет проблем с хозяйствованием, зарабатыванием денег. Проблема только одна – учитель! В пединститут идет очень слабый контингент, лучших они оставляют у себя, средние идут в бизнес, а самые никудышные приходят в школу. Вот учителя советской школы, которых остались единицы, скоро уйдут, и тогда наступит крах.
Я говорю об этом, но меня не слышат. Я говорю: «Хорошо бы устраивать аукционы учителей». Мне возражают: «Платить тогда надо». Именно платить! Педуниверситет, ЧелГУ выставляют молодых ребят, рассказывают о них, показывают кусочки уроков. Им назначается начальная цена. Мне нужен учитель физики – я найду деньги и куплю его. Если школы будут платить институту за выпускника, это нормально, это уже нужно делать! Если я готовлю ребят мирового уровня, то мне и учителя нужны мирового уровня.Я посчитал, что мне не хватает информатика, я буду год собирать деньги, допустим 500 000, я его куплю и закрою эту дыру надолго.

– Дефицит каких учителей в 31-й школе сегодня?
– Всех! Потому что талантливым детям нужны талантливые учителя. Рядовые учителя им не нужны – они только вредят. Запоминают только хороших. Понимаете, мне нужны фанаты! Как Сергей Павлович Королев! Ему объясняли, что такое хобби. СССР был первым в космосе, потому что у Сергея Павловича не было хобби. Есть учитель, он хороший человек, и тем, и тем увлекается. Только не фанат своего предмета. Вот мне говорят, что физики, математики, информатики «сняли» всех детей. После них ничего не остается. Дети все слабые. Но пришла ко мне звездочка – Сафонова, преподаватель обществознания, и стала вести спецкурс по экономике. И она «снимает» четвертый слой детей, которые любят предмет, занимают первые места в России по экономике, по потребительскому праву. Я просто уверен, что если бы пришел сегодня талантливый биолог, то и он бы нашел для себя талантливых детейю. Пришел бы настоящий географ – и дальше бы пошло. Самое слабое место в школе – литература. Учителя этого предмета часто меняются.

– В математической школе литератор должен быть особенным. Были легендарные преподаватели?
– Самая большая легенда – Королева, которая научила мою дочь читать Толстого, Достоевского по-настоящему. Изъяснялась она, как дворянка петербуржская: «Я четыре месяца работаю, без Петербурга не могу», «Я этого Ленина не пойму, грамотный юрист, зачем он это сделал?» Старая была, отнялись руки-ноги. Но оставалась величественной и красивой. Я к ней ходил. Она на кровати лежала такая же царственная. Мимика лица так же работала – она обо всем рассказывала. Таких уже нет. Она была самым необыкновенным преподавателем. Давно убежден, хоть на меня и обижались, что математика имеет род. Многие серьезные математики тоже так считают. И литература имеет род. Меня стала раздражать женская литература. Она чересчур женская, поэтому ненастоящая.

– Можно ли утверждать, что история школы достигла своего развития? Может ли школа быть без Попова?
– История школы делается каждый день. Школа без Попова? Когда я научился быть учителем, я понял, что на уроке учителя не должно быть видно. И как директор
я сначала выпячивался, а потом понял, что и как директора меня не должно быть видно. Если меня не видно, значит, она работает. Каждый делает свое дело. А я у окошка сижу, пью чай и пишу стихи. А если случается что-то экстраординарное, значит, начинаю работать. То есть я нужен сейчас только в каких-то критических случаях. Школа подходит теперь к тому, что я уже не нужен.

– Ваша школа в контексте Челябинска как-то уж резко выделяется. Вы писали в своей книге, что не в вас сила, а в других директорах слабость. Никто не борется, все полегли. Провинциализм. Как вы преодолеваете провинциализм? Куда пуля-то летит?
– Челябинск в этом отношении очень тяжелый город. И этого не осознает. Иногда он пробует показать себя театральным. Но, не говоря о Москве и Петербурге, он в сравнении с Екатеринбургом ничто – как театральный, так и музыкальный! Как о спортивном даже говорить смешно, когда наши начинают выпячиваться. В соседней Перми одна из лучших команд – баскетбольная, футбол – в высшей лиге, а у нас найдут одного-двух спортсменов и надувают щеки. В образовании – то же самое. То есть Челябинск провинциален во всем. При этом доволен собой. Меня раздражает провинциальное самодовольство. Я не провинциален, и мне очень тяжело это видеть и общаться с людьми, которые удовлетворены провинцией.

– Конфликт с городом?
– В детстве меня поразило, почему все великие поэты обходили Челябинск стороной? Пушкин – с юга, Маяковский – с севера, Цветаева – с запада, Кюхельбекер – с востока? Челябинск по посещению великих поэтов убог –
они всегда чего-то боялись. Поэтому в Челябинске жить тяжело. Глубокая провинция. В Челябинске Константин Рубинский оказался не востребован, в других городах он нарасхват. У нас нет театра, потому что нет театрального зрителя. Это миф, что существует Челябинск научный, шахматный, спортивный.
Я завидую Огинскому, который, будучи литовским военачальником, потерпел позорное поражение от Суворова. В пух и прах. Суворов его унизил как военачальника во всем. И его счастье, что он потерпел такое крупное поражение от великого полководца. Страшная катастрофа, которую он испытал, сделала его великим автором «Полонеза Огинского». Даже поражения бывают великие, не провинциальные. Вот Огинскому повезло. Если бы он от какого-нибудь придурка унижение получил, не было бы «Полонеза».
Вот эти вещи всегда поражают, а в провинции нет даже достойных противников. Странная вещь: воспитывают человека поражения, а не что-то иное. А нам нечем воспитывать, мы ограниченны, друг друга побеждаем и радуемся.

Школы, как империи, переживают периоды подъема, расцвета и увядания. Сколько их, некогда знаменитых, популярных, валяются в забвении обесчещенные и униженные. Да, школы, как люди, бывают «школами года», бывают любимыми и нелюбимыми. Стать школой мирового уровня смогла лишь одна. Здесь воздух согрет жаром вдохновения, в котором витают искорки от веселой работы ума. Здесь сидит у окна человек. Он пишет стихи, дымит сигаретой и думает. А потом принимает парадоксальные на первый взгляд решения. И школа движется дальше.

31-я при Александре Попове достигла небывалого расцвета, покрыла себя мировой славой, покорив все мыслимые и немыслимые высоты в области обучения
и воспитания. И история школы продолжается. Остается на подъеме. Впереди еще более дерзкие цели, непокоренные вершины. Как здорово, что мы застали все это!

По материалам: lentachel.ru

 

В круге

Интервью с А.Е.Поповым

"Я молодой очень дерзкий был! Совсем другой человек… У меня ж родители пиротехники. У нас, детей пиротехников, в порядке вещей было сделать бомбу. Один раз в шестом классе я взорвал дверь в квартире директора школы в Ленинском районе, а под саму школу мы рыли с другом подкоп, чтобы потом и ее взорвать. Мы с раннего детства лазили на полигон за гранатами, за парашютами, знали свалки, где оставались пистолеты со времен войны, делали поджиги, стрелялись - у нас чуть ли не дуэли происходили. То есть вкус к риску был с детства привит, все это было в детстве заложено. Характером я оттуда вышел. Зазора между подумать и сделать в молодости не было".

Рассказ из книги "Мифы и были Челябинска"

"По низкому небу шёл огромный белый шов. Хотелось вернуться к ней, в её тепло. Дозвониться не смог, сотовая связь пропала. Было страшно и стыдно перед людьми, что наша любовь сотворила такое. Кто-то кричал об инопланетянах, о комете, которой давно грозили. Люди не знали, что это мы с ней осмелились так любить друг друга".

Рассказ А.Е. Попова

- Учитель, чему учить станешь?

- Точке. Важнее точки ничего на свете нет. Ее из уважения не в конце предложения надобно ставить, а в самом начале.

- А точка это что?

- Точка – тень Творца. В ней всё сосредоточено. Возьми ее в себя и никогда не расставайся с ней.

Интервью с А.Е. Поповым

"Никто, кроме моей жены, не знает, как это тяжело – сопротивляться. Как кончаются силы, что просто с кровати не можешь встать. И голова болит так, что лезешь на стену. Этого же никто не видит. А со стороны кажется, что везет..."

Интервью с А.Е. Поповым

У него много врагов. Он их любит и называет скульпторами. Он не знает, сколько написал книг, потому что никогда их не считал. По этой же причине не знает, сколько выкуривает за день сигарет. Даже у сорванной по дороге на работу невзрачной ромашки все лепестки остались целы.

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".