Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Отречение императора. Взгляд современника

Отречение императора. Взгляд современника
Текст: Мария Дегтярева

 

Тема, связанная с отречением последнего государя из династии Романовых, по сей день провоцирует споры. Романовы канонизированы как страстотерпцы, и для всех, кто их почитает, имеет значение не только то внутреннее, духовное возрастание, которое сопутствовало им на последнем отрезке земного пути, но и то, что предшествовало христианскому перенесению страданий: дела благотворительности, личная практическая помощь раненым в годы первой мировой, выдающиеся миротворческие инициативы Николая II на Гаагской конференции, прославление святых, строительство и восстановление храмов.

 

О христианском устроении Романовых свидетельствовал Иоанн Кронштадтский, призывавший молиться о них. Их прославление прозревал преп. Серафим Саровский. И все же, когда речь заходит об отречении, даже в среде верующих можно услышать «вопрос-сомнение»: а имел ли Николай II как глава государства «право на непротивление», т.е. на «неполитическое» действие, ведь его последствия слишком очевидны? В стране началась полоса беззаконий: с момента нелегитимного захвата власти партией большевиков в обход Учредительного Собрания до террора и массовых репрессий, которые в сумме с социальными последствиями деятельности большевистской партии стоили народу потерь, равных потерям военным. 15 марта 1917 г . – дата, определившая коллизии отечественной истории на протяжении XX века, и было бы полезно еще раз обратиться к историческим свидетельствам тех лет.

Среди них немаловажное значение имеют воспоминания Пьера Жильяра. Швейцарец по происхождению, он прожил в царской семье много лет, совмещая обязанности преподавателя французского языка у детей и воспитателя цесаревича Алексея. Сохранивший независимость суждений и необходимую дистанцию, как по отношению к господствующему в те годы общественному мнению, так и по отношению к предпочтениям царской четы, он избежал и ее порицания, и возможности извлечь сомнительные «преимущества» из того особого положения, в которое был поставлен. Последовавший за Романовыми в Сибирь Жильяр покинул Россию лишь после завершения расследования по делу их убийства и передачи следственных материалов французскому представителю. Человек либеральных взглядов, гражданин страны с давними традициями представительства, он писал о людях, отверженных многими из тех, что были им лично обязаны, с неизменным уважением и состраданием.

 

В ставке

Хроника мартовских событий 1917 года достаточно известна. Напомним лишь основные эпизоды тех дней. Начало весны было тревожным. Из Питера в Могилев приходили самые неутешительные известия: начавшиеся в хлебных очередях беспорядки были поддержаны заводскими рабочими. Это было похоже на удар в спину и тем более досадно, что положение на фронте, наконец, стабилизировалось: были налажены поставки продовольствия, медикаментов, теплых вещей. И вот, в момент, когда требовалось только одно – общее единодушие и терпение, царю доложили о том, что ситуация в Петрограде фактически вышла из-под контроля.

Как только поступило известие о бунте, государь повелел отправить с фронта войска для восстановления порядка в Петрограде, поручив эту задачу генерал-адъютанту Н. И. Иванову. Одновременно с этим он принял решение вернуться в Царское Село, передав командование генералу Алексееву, и с этой целью отбыл из Могилева. Поскольку во время следования оказалось, что узловые станции заняты мятежниками, царь, после неудачной попытки добраться до Царского Села другим путем, решил ехать в Псков, где находился штаб командующего северным фронтом генерал-адъютанта Рузского. Но все, что произошло в последующие дни, оказалось совершенной неожиданностью. До него доходили известия об интригах в высших кругах, однако он полагался на порядочность генералов, обязанных ему своим продвижением, присягавших   перед Богом.

В Пскове царь имел продолжительный разговор с генералом Рузским о «безнадежности положения», ставший моментом происшедшего в нем психологического перелома. Наступил роковой день   –   четверг 2/15 марта. Ночью Рузский распорядился прекратить отправку войск для подавления мятежа. А затем государю сообщили о том, что только что созданный комитет Госдумы, предлагает ему добровольно отречься от престола. Затем последовало отречение.

С внешней стороны логика этого поступка не вполне понятна, и ближайших родственников царя известие об отречении, по словам великой княгини Ольги Александровны, «поразило как гром среди ясного неба». Поступок царя вызвал недоумение и у Жильяра, достаточно хорошо осведомленного об обстановке предреволюционных лет. «Генералы Алексеев и Рузский, даже если принимать во внимание их скептический настрой и решительное нежелание следовать приказам, –   отмечал Жильяр, –   это еще не вся страна». По убеждению швейцарца, не соответствовал действительности и тот ответ, который царь получил от Родзянко: о том, что успокоить волнения путем серьезных политических уступок уже не удастся, знаменитый ответ: «Слишком поздно». По свидетельству Жильяра, «царь все еще пользовался большим авторитетом в армии, равно как среди крестьян».

Чем   было обусловлено решение царя? Почему в 1905 г . он действовал достаточно оперативно, а в 1917 не предпринял никаких попыток оказать сопротивление? Что это было – приступ малодушия, усталости? Именно это и легло в основу устоявшейся еще в советское время интерпретации.

Кстати, оснований для этой версии можно было найти предостаточно, стоило лишь обратиться к воспоминаниям людей, близко знавших Николая II и отмечавших отсутствие у него политической воли, недостаток решимости или же интеллигентность, не позволявшую ему в нужные моменты настоять на своем. Жильяр среди прочего упоминает и о том, что однажды слышал подобное признание и от Александры Федоровны: «С поразившей меня откровенностью она сказала, что сам царь всю жизнь страдал от врожденной робости». Собственные впечатления швейцарца лишь подтверждали это мнение: «Николай II был скромным и даже робким человеком…Как правило, интуитивно он знал правильное решение. Жаль только, что он редко следовал первому порыву и не доверял интуиции…Он спрашивал совета у тех, кого считал более компетентными, и с этого момента не мог контролировать стоявшие перед ним проблемы. Он колебался между исключающими друг друга вариантами их решения, и часто выбирал именно тот, который лично ему был менее симпатичен».

Но, каковы бы ни были личные качества государя, это решение невозможно оценивать вне политического контекста тех лет…

 

«Эффект окружения» или народный выбор?

Перед глазами вдовствующей императрицы Марии Федоровны и ее зятя великого князя Александра Михайловича, прибывших в Могилев на следующий день после отречения, оказалась …пачка телеграмм от командующих фронтами, советовавших царю немедленно сложить с себя властные полномочия, и среди них – подписанная великим князем Николаем Николаевичем. Именно это послание, по свидетельству Александра Михайловича, произвело на царя наибольшее впечатление: «Даже он, сказал Ники, и впервые голос его дрогнул».

Такое «соотношение» в восприятии царя характеризовало настроение общества в целом, служило своеобразным «социальным срезом»: генералы как будто выражали волю народа, позиция Николая Николаевича еще раз обнаружила неразрешенные проблемы внутри династии. Оно выглядело не «началом» неповиновения, а его «завершением». Два «вектора», дестабилизировавшие правление в последние годы, – категорический настрой либеральной оппозиции и трагическая разобщенность самих Романовых – сложились в едином требовании его незамедлительной отставки.

Были ли у государя основания для колебаний? Вот лишь два признания, прозвучавшие годы спустя «справа» и «слева». Первое принадлежит одному из лидеров легальных марксистов П.Б. Струве: «Начиная с 1905 г ., с момента московского вооруженного восстания, как бы ни оценивать политику правительства 1905-1914 годов, реальная опасность свободе и порядку грозила в России уже не справа, а слева. К сожалению, вся русская оппозиция, с конституционно-демократической партией во главе, не понимала этого простого и ясного соотношения. Этим определялась не только ошибочная политика, которую вели, но и неправильный духовный и душевный тон, который после 17 октября 1905 года брали силы русской либеральной демократии в отношении царского правительства…» Запоздалое раскаяние своего рода.

Второе сделала как-то в одном из интервью великая княгиня Ольга Александровна: «Все эти критические годы Романовы, которые могли бы быть прочнейшей поддержкой трона, не были достойны звания или традиций семьи. Слишком много нас, Романовых, погрязло в мире эгоизма, где мало здравого смысла, не исключая бесконечные удовлетворения личных желаний и амбиций…Но кто из них заботился о впечатлении, которое они производили? Никто…»

Государь не чувствовал поддержки не только со стороны думских партий, занимавших неконструктивную позицию в отношении высшей государственной власти, но и со стороны династии. После убийства П.А. Столыпина его не покидало чувство политического одиночества. (После отречения в откровенном разговоре с матерью Николай Александрович говорил о том, что Столыпин никогда не допустил бы того, что сделали те, кого он приблизил к себе во время войны.)

И все это – на фоне падения авторитета семьи Романовых в военное время. В те годы, по свидетельству одного из современников, отношение либеральной общественности к Александре Федоровне незаметно приобрело характер «массовой истерии». Тональность нараставших, как снежный ком, обвинений в прогерманских симпатиях была настолько нетерпимой, что вызвала сожаление у посла Франции в Петрограде Мориса Палеолога: «Несчастная женщина не заслужила этих обвинений, о которых она знала, и которые очень расстраивали ее»; «Ее образование, воспитание и интеллектуальное и моральное развитие происходили под влиянием английского духа…Основа ее характера была целиком и полностью русской. Несмотря на эти ужасные россказни, которые ходят вокруг ее имени, я ни на минуту не сомневаюсь в ее патриотизме. Она страстно любила Россию».

По убеждению Пьера Жильяра, тот факт, что государыня была немецкой принцессой, весьма умело использовался не только «левыми», но и правительством Германии в спланированной компании дискредитации царского дома. Сам Жильяр стал однажды свидетелем любопытного эпизода. Беседуя как-то с одним молодым человеком, монархистом по убеждениям, он   узнал о том, что в госпитале, где лечился этот молодой офицер, некто, якобы по распоряжению царицы, доставлял подарки и деньги пленным немецким офицерам, однако никогда не заходил в палаты, где лежали русские военные. Было начато расследование, полностью подтвердившее рассказ, но оказалось невозможно найти человека, который с помощью подложных документов заставил официальных лиц поверить в то, что он прибыл по распоряжению Александры Федоровны.

Принимая во внимание контекст, решение об отречении едва ли возможно рассматривать как шаг «сиюминутный», проявление слабости. В определенном смысле, он был «хорошо подготовлен» и вполне закономерен. Другой вопрос: действительно ли начавшаяся революция была «народной»? В сущности, Жильяр был прав: волнения носили «очаговый», локальный характер, состав участников был еще довольно узок. Однако 15 марта значение имело другое – то, что царьповерил в изъявление воли народа.

С этим, по-видимому, и связан столь разительный контраст между поведением царя в революционной ситуации 1905 г . и в марте 1917-го. Двенадцать лет назад, уверенный в спланированном характере волнений и видя в них угрозу общественной стабильности, Николай Александрович как глава государства, без колебаний отдает приказ о наведении порядка в столице и в губерниях, охваченных беспорядками. В 1917 году, принимая во внимание преобладающее настроение интеллигенции, думских партий, штаба, отступает перед «народом».

Мотивы, которыми руководствовался при этом государь, ясны. В своих воспоминаниях Жильяр неоднократно упоминает о том, что возможность подавления волнений в Петрограде была исключена для Николая Романова в силу опасности -спровоцировать гражданскую войну, которая дестабилизировала бы положение на фронте и привела к поражению России в войне. По-существу, единственной причиной отречения царя оказалась надежда на то, что люди, желавшие избавиться от него, при сохранении стабильности внутри государства смогут довести войну до победного конца. Он пожертвовал своей властью ради победы и верности союзническим обязательствам.

С точки зрения личной характеристики Романовых весьма ценно и свидетельство воспитателя царевича о том, как воспринял известия об отречении отца Алексей. Было решено, что Жильяр сообщит печальную новость своему подопечному. Выслушав все и не очень понимая сути происшедшего, мальчик задал вопрос: «Но если не будет царя, то кто же будет править Россией?»«Ни слова о себе. Ни единого намека на свои права как наследника престола…»

Итак, исход событий, по мнению Жильяра, определили не «желание страны» и не «недостаток политической воли у Николая II » , а присущее царю обостренное чувство долга, внутреннее благородство и… «эффект ближайшего окружения» –   его смогли убедить, будто его отречение «отвечает общественным ожиданиям и окажется лучшим из возможных для страны шагов в системе стабилизации».

Швейцарец одним из первых подметил парадокс русской революции: «Антанта сделала ошибку, полагая, что движение, начавшееся в феврале 1917 г ., носило народный характер. Ничего подобного – в нем участвовали только правящие классы. Народные массы были в стороне от всего этого. Неверно считать, что народный взрыв привел к свержению монархии. Напротив, падение монархии вызвало ту огромную волну, которая захлестнула Россию и чуть не затопила соседние страны».

 

«Эпилог»

…Раскаяние пришло одновременно с осознанием ошибок правления последних лет. Уже в конце марта – начале апреля, по воспоминаниям служившего в Царском Селе и исповедовавшего Романовых священника, Николай Александрович сожалел и об упущенной возможности введения конституционного правления, и о том страшном, трагическом   обмане, которому он поддался в Могилеве: «…Я решил, что если это нужно для блага Родины, я   готов на все». Но и в самый момент осознания проявилось внутреннее устроение, характер. Перед ссылкой в Тобольск, как передавал батюшке граф Бенкендорф, государь только и произнес: «Мне не жаль себя, а жаль тех людей, которые из-за меня пострадали и страдают. Жаль Родину и Народ.»

Пьер Жильяр, сопровождавший Романовых в Сибири и остававшийся при них почти до самого конца, оказался свидетелем «кульминационного момента» душевных переживаний Николая Александровича: «Царь, тем не менее, жадно следил за событиями в стране…У него появилась надежда, когда генерал Корнилов предложил Керенскому пойти на Петроград и положить конец большевистскому движению…Как же велико было его разочарование, когда Временное правительство   отвергло этот единственный шанс на спасение!.. Тогда я впервые услышал от царя сожаление о том, что он отрекся от власти. Он тогда боялся, что его отказ спровоцирует начало гражданской войны перед лицом внешнего врага, и не хотел, чтобы по его вине пролилась хоть капля русской крови. Но разве не вслед за этим появился Ленин и его пособники, платные агенты Германии, чья преступная агитация уничтожила армию и подорвала устои страны? Теперь ему было мучительно больно видеть, что его отречение было напрасным, и что своим отказом от трона в интересах страны он на деле принес ей страшный вред. Эта мысль не давала ему покоя, преследовала его и, наконец, переросла в постоянное нравственное беспокойство и отчаяние».

Итак, отречение было ошибкой?.. В наши дни можно наблюдать, как иногда в глазах строгих критиков Николай  II оказывается «ответственен» за преступления его последователей в не меньшей мере, чем за просчеты его предшественников – в общественном мнении своего времени. И как отличается по тону суждение о нем европейца, бывшего и очевидцем крушения монархии, и личного поражения Николая Александровича: «Он любил свой народ и свою страну со всей силой своей натуры… Какой трагической была участь этого монарха, чьим единственным желанием было быть ближе к своему народу, и мечта которого так и не исполнилась».

 

Источник: Православие и мир

 

Заметки Виталия Каплана
4.03.2013

Напомню банальность. Существует «закон маятника» - это когда борьба за правое дело неизбежно переходит в свою противоположность. Не только в политике, а вообще во всех сферах жизни, - в политике просто заметнее. Тут и опыт кровавых революций, и опыт некровавых...

20.11.2012

К счастью, премьера не оказалась только пиар-событием, о ней вполне уместно говорить как о серьезном творческом достижении нашей оперы, каковых не было, пожалуй, со времен вагнеровского «Лоэнгрина». 

16.11.2012

Визит в Челябинск Великой княгини Марии Владимировны Романовой начался с экскурсии по Кировке. Затем она побывала в краеведческом музее, в саду камней, галерее «Каменный пояс» и на торжественном обеде у губернатора. Программу первого дня визита завершала встреча в ЮУрГУ.

О версиях гибели последнего русского царя
22.05.2012

Слова Роберта Вильтона: «Даже если он жив, он должен быть мёртв» — есть своего рода рабочий принцип, согласно с которым велось до сих пор царское дело. Все они непременно и бесповоротно обязаны быть мертвы. Хотя бы для их же собственной пользы.

4.09.2011

Анастасия Гендрикова для Романовых оказалась человеком настолько близким, что даже трудно подобрать слово, чтобы выразить отношение к ней. Она была из тех, чья благодарность проявилась не в словах, а в готовности быть рядом до конца.

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".