Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Заложник детства

Никто из нас не укладывается в прокрустово ложе плоских стереотипов. А уж такие яркие, удивительные личности, как Ханс Кристиан Андерсен — и подавно. Мы можем видеть в нём слегка наивного, но мудрого романтика, с чистой, ранимой душой взрослого ребёнка. Прекрасного сочинителя, обладавшего изумительной фантазией.
ХАНС КРИСТИАН АНДЕРСЕН (1805-1875)
Писатель, поэт
Текст: Владимир Павловец

На фото: Ханс Кристиан Андерсен, 1869 год.

2 апреля — Всемирный день детской книги. Дата выбрана не случайно: в этот день в 1805 году родился Ханс Кристиан Андерсен, известный датский... нет, не только сказочник.

Говорят, Андерсен по-настоящему так и не повзрослел. И прижизненной славой наслаждался, как большой ребёнок — открыто, непосредственно. Мог по-детски вспылить из-за плохо убранной гостиничной постели и даже запустить в служанку подушкой. Но стоило той зареветь — терялся, смущался, извинялся и лез в карман за денежной компенсацией.

А однажды Андерсен чуть не спустил с лестницы некоего ваятеля — проект скульптуры пришёлся великому датчанину не по душе. Бурную реакцию вызвало не излишнее портретное сходство. Ваятель возмутил Андерсена тем, что изобразил его в кругу детишек.

Елле Лепман, основательнице Международного совета по детской книге (1953), странный датский сочинитель воспротивиться уже не мог. Да и кто, если не он, сгодился бы на роль главного сказочника мира?

Автор «Красной Шапочки», «Золушки», «Кота в сапогах»? Но Шарлю Перро, успевшему побывать секретарём Академии изящной словесности и повращаться при дворе великого Людовика XIV, тоже не льстили лавры детского писателя. Поэтому «Сказки матушки Гусыни» он опубликовал под именем своего младшего сына.

Братьев Гримм вообще было двое, и оба прежде всего филологи, спасавшие немецкий фольклор.

Льюис Кэрролл? Зимбабвийским детишкам такое не близко. Александр Милн? Много взрослого даосизма. Астрид Линдгрен? К 1967 году она ещё не стала классиком.

Похоже, Международный совет по детской книге действительно не смог бы найти Андерсену альтернативы.

Зацикленный на своей персоне популярный сказочник. Не любивший детей, но много для них писавший (видимо, ради хорошего заработка) и в то же время стыдившийся этого. Такой образ автора «Дюймовочки» действительно встречается в воспоминаниях современников-недоброжелателей. Однако он столь же мало соответствует настоящему Хансу Кристиану Андерсену, что и хрестоматийный (вечно окружённый детворою эльф в нескладном теле чудаковатого датского джентльмена).

Своих отпрысков у Андерсена не было, но чужих он не избегал; вовсе не испытывал к детям неприязни, легко находил с ними общий язык. В тех же противоречивых воспоминаниях об Андерсене отмечено — ребятишки обожали его слушать. То есть он всё-таки не общался с ними сквозь зубы.

Другое дело, что Андерсен не считал себя детским писателем и чрезвычайно обижался, когда его так воспринимали. Жанр волшебных приключений — Kunstmärchen (нем.), kunsteventyr (дат.) — в европейском романтизме не подразумевал малолетнюю аудиторию. Такие сказки сочиняли Новалис, Э.Т.А. Гофман, и назвать их детскими авторами не смел никто.

Но ведь Андерсен писал гораздо проще! — заметит филфаковский отличник, — его стиль наивен, как раз для малышей.

Не совсем так. Тут есть существенные нюансы. Андерсен действительно писал без громоздких наворотов; его стиль порой откровенно имитировал устную традицию. И тем не менее обладал выраженной художественностью, оригинальностью, тонкостью. Всем тем, чего лишено большинство переводов, особенно ранних.

В не совсем адекватном восприятии нами Андерсена виноваты прежде всего английские издатели середины XIX века. Именно в Британии сказки (fairy tales) традиционно считались детским жанром. По крайней мере до обнаружения в кэрролловских шедеврах игры утомлённого математикой интеллекта.

Перед английскими издателями андерсеновских евентюров стояли три задачи. Одна сложная, две попроще.

Во-первых, найти хороших переводчиков с датского. Во-вторых, отобрать из необычного творчества Андерсена самые простые сказки. Некоторые и сам Андерсен позиционировал как детские. В-третьих, адаптировать их для менталитета британских ребятишек. Прежде всего убрать скандинавские вольности, не соответствующие викторианскому ханжеству. Ведь неаккуратное помещение сказочной принцессы в постельный контекст грозило подорвать основы нравственного воспитания.

С первой задачей не справились совершенно. Перевели с немецкого перевода, и очень скверно. А получившийся искажённый и обрезанный продукт запускали в книжный рынок под говорящими названиями вроде «Датских чудесных историй для детей».

Благодаря англичанам слава Андерсена как детского автора постепенно вытеснила его континентальную известность как писателя-романтика.

Литературные критики-соотечественники никогда не жаловали Андерсена — он не походил на признанных европейских авторов, а новшеств в Дании не любили. В Германии его охотно печатали, но у немцев хватало своих великолепных писателей. Это привело к тому, что Андерсен в конце концов оказался выдавлен литературной конъюнктурой в новую нишу — нишу детского писательства.

Так что возмущение Андерсена проектом скульптора не объясняется лишь болезненным самолюбием и звёздными закидонами. Прижизненный памятник «Андерсен читает ребятишкам» означал для самого писателя одно: взрослые в его eventyr (приключенческий рассказ) не видят kunst (искусства).

И что совсем уж обидно, не оценивают по достоинству остальное творчество Андерсена. А ведь его перу принадлежат ещё пять романов, одна повесть, 51 пьеса, 25 путевых очерка, 1024 стихотворения, семь сатирических произведений, шесть текстов, не поддающихся чёткой классификации, а также четыре автобиографии. Всё это наследие уж точно не вписывается в рамки детской литературы.

Интересно, что первый (и лучший) роман Андерсена «Импровизатор» вышел после первого, почти незамеченного сборника сказок. Именно роман принёс ему долгожданную известность, прежде всего за рубежом.

Стихи Андерсена тоже находили благодарных читателей. Успехом пользовались и театральные работы.

У постcоветских читателей есть ещё один Ханс Кристиан Андерсен. В своё время марксистско-ленинская цензура вырезала из его сказок всё религиозное. Теперь это вернули на место, а в сказках научились видеть самые что ни на есть христианские притчи.

Сказочник-проповедник, доносящий до детских сердец духовность Нового Завета, без сомнения, очень милый образ и тоже неадекватный. В родной протестантской среде Андерсен, конечно, не выделялся именно как христианин, поскольку не имел к церкви никакого отношения.

Его совершенно недогматическая религиозность коренится в детских впечатлениях, полученных от отца, читавшего Библию вслух. Наряду со сказками и комедийными пьесами. Отец мог легко заявить: «Нет никакого дьявола, кроме того, что мы носим в своих сердцах». Или: «Иисус Христос был всё-таки человеком, но человеком необыкновенным!» Это несколько расходится с христианской догматикой.

Не вполне соответствуют ей и сказки Андерсена. В них, помимо богатой, уникальной фантазии автора, содержатся и отзвуки жестоких скандинавских саг, и центральные темы романтизма. Подчас в «христианские» заносят тексты, которые я с тем же успехом могу назвать «тибетско-буддистскими». К примеру, «Последний сон старого дуба». Непрекращающийся круговорот жизненных циклов. Бесконечность существования мира. Покинувший его дуб растворяется в первоначальном Свете — источнике всего...

Никто из нас не укладывается в прокрустово ложе плоских стереотипов. А уж такие яркие, удивительные личности, как Ханс Кристиан Андерсен — и подавно. Мы можем видеть в нём слегка наивного, но мудрого романтика, с чистой, ранимой душой взрослого ребёнка. Прекрасного сочинителя, обладавшего изумительной фантазией.

Можем представить Андерсена не бесталанным, но и не блестящим писателем, проблемным в общении, страдавшим комплексами. Или даже так называемыми пограничными расстройствами психики:

«Невольные экскурсии с деспотически своевольной фантазией бесконечно мучили Андерсена. Он страдал от них и духовно, и физически. И редко случалось ему быть свободным от них. Всегда что-нибудь да угнетало его: поперхнувшись за столом, он явственно ощущал, что в желудок его попала иголка; ударившись коленом, он рисовал себе продолжительную болезнь; а если случайно открывал какой-нибудь прыщ под глазом, то ничуть не сомневался, что он будет расти, расти, пока не превратится в огромную шишку, которая закроет глаз». (Профессор Вильгельм Блок, «Заметки к характеристике Х.К. Андерсена»,1879)

Великий сказочник настолько боялся пожара, что носил с собой верёвку на случай экстренного побега через окно. Как и Гоголь, он страшился быть погребённым заживо. Когда болел, оставлял на прикроватном столике записку: «Это лишь кажется, что я умер». И такой чудак до сих пор влияет на детские умы?

Но не чудаком Ханс Кристиан Андерсен должен оставаться в нашей памяти, а самым настоящим героем.

В год его рождения (1805) датский писатель Адам Готлиб Эленшлегер опубликовал драму «Аладдин, или Волшебная лампа». Аладдин, воспитанный портным, оказывается сыном эмира. Пройдут года, и возникнет легенда, что Ханс Кристиан Андерсен — незаконнорождённый сын принца Фредерика (будущий король Фредерик VIII) и датской аристократки. И якобы именно это обстоятельство помогло ему достичь всемирной славы.

Однако сам Андерсен сделал себя героем совсем другой драмы.

Сын башмачника и прачки был с детства влюблён в Искусство настолько, что отказывался заниматься чем-либо другим даже перед угрозой голодной смерти. Покорённый театром, юный Ханс стремился в него изо всех сил. Сквозь унижения, издевательства, постоянные неудачи. Невзирая на обострённую от природы чувствительность, ранимость. Подростком Андерсен пытался овладеть искусством балета — безуспешно. Попал было в театральный хор благодаря чистому детскому сопрано — и сразу его лишился: пубертат. Актёром не брали — внешностью не вышел. Написал пьесу — отвергли: безграмотно!

Но он был талантлив, и это заметили. О нём походатайствовал директор копенгагенского театра, устроил в нормальную школу. С этого началось трудное восхождение Андерсена к славе. Всегда с помощью влиятельных буржуа, аристократов и даже короля. Но неизменно благодаря собственному упорству, трудолюбию и творческому дару.

Путь Андерсена к признанию сопровождался не только художественным переосмыслением своей судьбы (сказка «Гадкий утёнок», роман «Импровизатор»), но и духовными поисками. Внимательный читатель без труда обнаружит это даже в короткой притче «Скарабей».

Лавры первого экзистенциалиста достались многомудрому соотечественнику Сёрену Кьеркегору, никогда не знавшему нужды. Андерсен писал намного проще, но смотрел в ту же бездну и был к ней ближе с рождения.

Поиск смысла в иррациональной жизни, своего места в мироздании — мотив многих его произведений. В отличие от религиозных ортодоксов и многих систематизаторов от философии, Андерсен так и не смог найти окончательных ответов на извечные вопросы.

Примечательны два его произведения, часто публикуемые в одном сборнике: «На могиле ребёнка» и «История одной матери». И там и там женщины пытаются обрести веру, чтобы придать смысл своим искалеченным судьбам. В первом, вполне «христианском», рассказе Господь утешил сердце матери на могиле четырёхлетнего сынишки: малютка попал в Его Царствие. Но во втором Смерть после жуткого диалога уносит ребёнка в «неведомую страну».

Наверное, благодаря такой мировоззренческой неопределённости Андерсен сам оказался после смерти в нескольких мирах одновременно. Царствие Небесное. Неверляндия. Авалон. И всё та же наша трёхмерная юдоль, в которой его до сих пор любят и ценят.

Источник: chaskor.ru

 

Вокруг

"Первая половина двадцатого столетья, Советская Россия, в центре – война, в эпицентре – одетый в долговязую нелепейшую шинель часовой, бормочущий себе под нос Вергилия в оригинале. Он голоден ровно настолько, насколько голоден любой русский солдат в это время. Он – часовой Советской России и часовой мысли..."

Способов стать писателем столько же, сколько самих писателей, - никакой литинститут здесь не поможет. Кто-то сочиняет первую книгу на склоне лет, кто-то уже в детстве чувствует своё призвание. Борхес решил стать писателем в шесть лет. В семь он написал свой первый рассказ.

"Я интересен читателям своей современностью, я был военным корреспондентом, на долю которого выпало много политических и военных конфликтов, сидел в тюрьме. Людям интересен опыт других, особенно если он реален и необычен одновременно".

О "Черном монахе" и жизни вечной

«В наше больное время подвижники нужны, как солнце. Их личности – это живые документы, указывающие обществу, что есть люди иного порядка, люди подвига, веры и ясно осознанной цели»

"Чуковский доказывает одну простую вещь (в пику стереотипному мнению о бесхарактерности и асоциальности «певца сумерек»): Антон Павлович был человеком могучей воли. Железной дисциплиной он укротил свою энергию. И растрачивал её на других не скупясь".

В круге

«Живите в полную силу – нельзя жить иначе. Совершенно не важно, чем вы заняты, пока вы живете полной жизнью. Я жил неполной жизнью, – а теперь уже стар, слишком стар, чтобы пользоваться тем, что вижу… Теперь я спохватился… Делайте все, что просит душа, не повторяйте моих ошибок. Живите!»

"Пытаться объяснить наш интерес к жизни предков тем, что благодаря знанию об их жизни мы сможем избежать чего-то плохого, бессмысленно - история никогда никого ничему не учила. Но тем не менее интерес к истории живет в каждом из нас. И он абсолютно иррационален".

Отчет писателя Захара Прилепина о встрече с премьером Владимиром Путиным

"...В создавшейся на полторы секунды тишине решил и я спросить о наболевшем. Ввиду того, что ситуацию с литературой я худо-бедно понимаю, а вот с экономикой страны — нет, я с позволения премьера поинтересовался ситуацией в нефтяной сфере".

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".