Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Как научить ребенка прощать?

Фото Екатерины Соловьевой
Текст: Ирина Лукьянова

В современной культуре учить детей прощать обидчиков не особенно принято – наоборот, принято учить их «постоять за себя». Но стремление отвечать силой на силу приводит к эскалации конфликта, а непрощение оказывается мучительным для обоих – и не простившего, и непрощенного. Можно ли научить детей не мстить, не вынашивать обид, а простить?   

Кажется, в окружающем мире не так уж много можно увидеть примеров прощения; куда больше – драк, мести, конфликтов, войн. Прощение и отказ от расправы расцениваются как свидетельство слабости, уязвимости, неумения защитить себя, своих близких и свои ценности. Родители прямо учат непрощению: тебя обидят – а ты дай в глаз! А когда обидели их ребенка, бросаются мстить чужому: а что, я его расцеловать должен? Откуда ребенку научиться «оставлять должником нашим»? Где увидеть живой пример?

Ты же старше, уступи! 

Пример родители должны подавать ребенку сами. «Задача родителя – помочь ребенку получить внутренний опыт прощения, – говорит Глеб Слобин, заместитель генерального директора Православной Семейной психологической консультации “Семейное благо”. – Если ребенок хотя бы раз в жизни пережил этот опыт, – это гораздо больше, чем любые назидания о том, что непременно надо прощать. Идеально, если родители сами иногда просят прощения друг у друга, – хоть раз в год, в Прощеное воскресенье. И если хоть раз родитель сказал ребенку: прости, я был неправ, – это сильное средство. К нему не стоит прибегать часто, но это запоминается на всю жизнь – и потом всегда в ней будет».

Популярный метод «отомстить», «наказать» и «дать сдачи» работает очень плохо, когда обиженный и обидчик – братья или сестры. Чтобы обычные братско-сестринские конфликты не превратились в братоубийственные войны, детей дома обязательно нужно учить мириться, терпеть и прощать.

«Не стоит читать детям нотации о том, как правильно себя вести, что они на самом деле должны чувствовать, как должны правильно думать: злиться нельзя, ты умнее и должен простить. Психолог Анна Морозова предупреждает: «В домашних войнах родители обычно взывают к возрасту: ты же старше, уступи. Это не работает: у старших и младших заведомо неравное положение, младшим позволяется больше, и старшие справедливо обижаются. Не работает это и с близнецами, и тогда, когда один из детей настолько затюкан окружающими, что отыгрывается на брате или сестре, вымещая на нем свои обиды».

Когда один ребенок успешен, а другой не очень, один хорошо учится и покладист, а другой ершист и плохо читает, – окружающие непременно их сравнивают. И тут очень важно, чтобы дети научились себя принимать. Если он считает себя ничтожеством, неудачником, у которого ничего не получается, – он может постоянно шпынять более успешного брата или сестру, восстанавливая таким образом мировую справедливость.

«Не сравнивать детей, не оценивать, – напоминает Анна Морозова. – Если человек уверен в себе, он всего достигнет. Надо напоминать: брат может то, а ты зато можешь вот это, оба умницы. Мудрость родителей – не давать ребенку сваливаться в жесткую оценку себя, высветить его достоинства. Иначе так и будет кипеть обида и злоба на успешных, удачливых. Надо растить ребенка с внутренним солнышком, растить безоценочно – тогда будет на порядок меньше проблем. И непременно вмешиваться, не упуская точку невозврата – на той стадии, когда дети сами не могут разрешить конфликт, и он теряет возможности конструктивного разрешения. Когда зашкаливают ярость и злоба, не стоит рассчитывать, что дети прислушаются к словам “вы друг другу самые родные”, или “уступи, ты старше и умнее”, или “прости, нельзя не прощать”. Надо их растащить по разным комнатам, привести в чувство, дать остыть до состояния, когда они смогут вести беседу. Но, конечно, не бежать сразу разрешать любой конфликт – иначе дети будут несамостоятельные, чуть что – провоцировать ссоры, чтобы завладеть вниманием родителей. Надо вмешиваться, когда дети впадают в неконструктивный раж. Помнить о том, что не у всех детей есть стихийное чувство здравого смысла: некоторые, когда эмоции зашкаливают, могут нанести друг другу серьезные травмы».

Своя правда 

Одни родители принципиально отказываются от любых разбирательств, чтобы не поощрять ябедничество, другие ищут, кто прав, кто виноват. Обе позиции не приносят большой пользы. «Единственное, что имеет смысл, – это поиск внутренней логики поступков, – говорит Анна Морозова. – У каждой стороны в конфликте есть свои интересы, своя внутренняя логика, и эту внутреннюю логику надо вытащить на поверхность. Когда видно, что у противника есть какая-то своя правда, его легче понять, – а тогда, может быть, и простить».

Но для этого – надо разговаривать и слушать, а не судить и проповедовать. Анна Морозова вспоминает: «Когда я жаловалась маме на учителей, она мне говорила: “как тебе не стыдно, ведь у нее высшее образование!”. Конечно, тут гораздо уместнее были бы разговоры о том, что взрослые тоже люди, что они могут ошибаться, что у них может быть плохое настроение, что они могли с кем-то поссориться или плохо себя чувствовать, – словом, надо помочь ребенку понять взрослого, не осуждать его, показать ему, что взрослый тоже имеет право на слабости, а мир устроен не идеально, – и тогда, как ни странно, у ребенка не будет того острого чувства несправедливости, которое возникает, когда ему запрещают высказывать свои обиды, пусть и в некорректной форме».

Показать, что оппонент тоже человек, что у него есть какая-то своя правда, – это как раз путь к прощению: понять другого – это уже половина дела. А вот призывать «ты большой, уступи» – как раз бессмысленно. Ребенок-то не чувствует, что он большой, он чувствует, что его безнаказанно обижают и никто не хочет помочь.

А помочь ему вполне возможно. И первое, что здесь нужно делать – это называть чувства, которые ребенок испытывает, на максимально доступном ему языке – иначе он будет мучиться от того, что чувства, которые его раздирают, не находят никакого выхода. «Надо понять: что за чувства владеют ребенком? – говорит Глеб Слобин. – Когда они названы, ребенок успокаивается, образ Божий начинает просвечивать – и ребенок может сам подойти к мысли простить. Мои старшие дети говорят: когда простишь – легче жить. Когда-то мы с ними об этом говорили, потом это становится внутренней потребностью – как начинаешь умываться без напоминания, так и здесь – становится проще жить».

«Рефлексия, способ размышления о своем поведении, обычно формируется у человека к подростковому возрасту, – рассказывает Анна Морозова. – У ребенка в 7-8 лет ее просто нет, он не задумывается: кто я, о чем я думаю, что чувствую. Взрослый должен ему помочь, запустить эту рефлексию. Даже не каждый взрослый умеет рефлексировать, способен размышлять над собой, разбираться в себе. Но если с детьми говорить о чувствах, они этому научатся. А вот если позволить эмоциям бушевать, ребенок так и вырастет самодуром. Когда его захлестывают эмоции, – кто не спрятался, я не виноват. Лучше спокойно проговорить, что ты чувствуешь, с понимающей мамой, чем бросаться на людей с топором. “Я вижу, что ты вышел из себя, у тебя плохое настроение, сам справишься или хочешь поговорить?”. Научить ребенка спокойно говорить о чувствах – это единственный механизм выхода из клинча».

А если ребенок еще маленький и не то что о чувствах, а вообще не очень умеет говорить? В таком случае, объясняет Глеб Слобин, очень полезен опыт чисто физического, мускульного движения: подойти к обиженному младенцу, погладить, обнять, отдать ему отобранную игрушку… Дети усваивают иное отношение к происходящему и понимают, что не надо реагировать резко: бросаться песком, если обидели в песочнице, бить по голове лопаткой… если обидели – прости. У малышей переживания еще не очень стойкие, они быстрее прощают, чем старшие.

Не прощу, и не проси 

А если один участник ссоры готов мириться и просить прощения, а другой наотрез отказывается прощать? Очень важно понять, что стоит за его непрощением: поза, желание поглумиться над другим? Или, может быть, еще слишком свежа рана, слишком сильно болит, слишком тяжело пока простить?

Глеб Слобин предостерегает против поспешных суждений: «Если ребенок не может простить – взрослым не следует усматривать в этом только эгоизм и укорененность в пороке. Надо разглядеть неумение справиться с тягостными переживаниями: болью, обидой, гневом и так далее. Чтобы простить, надо, чтобы Господь коснулся сердца. Когда ребенок слабый, униженный – у него нет ресурсов, чтобы простить, – его не надо стыдить, что он бессовестный, не надо требовать: ты должен простить. Мы, взрослые, обычно проходим мимо того, что ребенок переживает не злорадство, а тупик, загнанность. Он маленький, несчастный, у него нет умения реагировать на придирки, обиды, они копятся внутри… “Я чувствую себя гадким утенком”, сказала мне на консультации девочка-подросток. Копится злость: “Я их ненавижу”. А ей говорят: “а ты прости!”. Но она вряд ли сможет вот прям так в лоб это сделать, хотя девочка верующая, воцерковленная. А получается, раз не может простить – так выходит, она плохая христианка. Так она и для Церкви оказывается плоха».

Бывают дети, которым трудно переключаться. Они медленно остывают, им нужно дополнительное время после ссоры для того, чтобы прийти в себя. «Такому ребенку надо дать остыть, побыть в одиночестве, – говорит Анна Морозова. – Не стыдить: может быть, ему нужно больше времени, чтобы успокоиться, он сам придет, когда справится с собой. А вот если ребенок демонстративно обижается – надо смотреть, какие выгоды дает ему позиция обиженного, почему он находит радость именно в этом – и этих выгод ему не давать».

Если ребенок не может простить другого, потому что у него нет внутренних ресурсов для этого, нет ощущения своей силы – надо помочь ему принять себя, осознать: со мной все в порядке, я хороший, я имею право жить. «Часто конфликтным оказывается ребенок, который ощущает себя последним человеком на земле, самым плохим, самым недостойным. Он находится в состоянии постоянной защиты и непрестанно ожидает удара с любой стороны, – рассказывает Анна Морозова. – Тут важна и позиция семьи: если в ней ведется много осуждающих разговоров: тот неправ, этот нехорош, правительство плохое, кругом грабители, в магазине обсчитали, – то ребенок тоже будет уверен, что вокруг него одни гады, негодяя и мерзавцы. А если дома не привыкли осуждать, других, то и ребенку не придет в голову ожидать от окружающих какой-нибудь подлости. Важно, чтобы родители не задавали провокационных вопросов: кто в классе лучше всех учится, кто самый послушный, кто самый драчливый, – не создавали у ребенка ощущения неравенства: одни лучше, другие хуже...» 

Вероломство и предательство 

Иногда раны, нанесенные сверстниками, оказываются слишком глубоки. Дети только начинают свою жизнь в обществе, только учатся, осваивают его законы, – и сталкиваются с вероломством и предательством. Лучшая подруга разболтала тайну девочки всему классу, и теперь над слишком доверчивым ребенком все смеются. Лучший друг, с которым мальчик вместе вырос, давно и сильно завидовал достатку и благополучию семьи друга, терзался ощущением социального неравенства – и, улучив момент, вынес из дома друга ценные вещи. Это – тяжелый удар для ребенка; он может вообще не желать слушать о прощении. И, тем не менее, разговаривать с ним об этом надо, потому что ненависть обременяет душу.

«Надо разговаривать, – настаивает Анна Морозова. – Надо искать внутреннюю логику в поступках другого человека, видеть его внутренние причины. Проговорить их, показать чужую субъективную правоту, спросить себя: заслуживает ли эта логика понимания и прощения? Может быть, и не заслуживает. Прощать или не прощать – это внутреннее дело самого ребенка, он имеет право выбора. Иногда для того, чтобы простить, нужно время: месяц, два, – чтобы пережить самую острую боль, отвлечься от нее, отойти на безопасную временную дистанцию. Как у Нагибина в рассказе “Мой первый друг, мой друг бесценный”: там обиженный и преданный друг целый год не подпускал к себе главного героя, а потом острота переживания исчезла сама собой. Нужно помнить, что покой и время лечат раны, и не настаивать, чтобы ребенок скорей-скорей забыл и простил».

«Нам, взрослым, когда мы сталкиваемся с детской болью, хочется поскорее закрыть вопрос, – говорит Глеб Слобин. – Мы хотим, чтобы ребенок поскорее забыл свою обиду, и склонны недооценивать ее глубину и масштаб. По сути, происходит столкновение человека, еще беззащитного, идеалистически настроенного, со Злом. Ребенок переживает настоящий идеологический кризис: его представления о мире пошатнулись, ему надо перестроить часть своего мировоззрения после того, что произошло. Взрослому надо это принять всерьез и помочь ребенку пережить эту ситуацию, а не обесценивать ее, не торопить: ерунда, мол, подумаешь, ну сделал гадость, ну не общайся с ним больше, да и все. Главное-то тут не скорость, а глубина проработки проблемы. Можно обсудить с ребенком, что именно мы понимаем под словом “прощение”: полностью восстановить отношения – или не держать зла, но отношений не восстанавливать? Ведь в Писании сказано не метать бисера перед свиньями… И недаром Иисус не стал отвечать Пилату на вопрос, что такое истина… Никто не обязан продолжать общаться с человеком, который этого общения не ценит. Но для того, чтобы тебе самому стало легче, надо разделить свои чувства, свою обиду, боль и желание мести (и тогда лучше простить), – и свои отношения с другом или подругой, которые можно возобновлять или не возобновлять. Ребенок может задаваться вопросом, как дальше жить, чему верить. Родители помогут, если вспомнят себя в этом возрасте. Но разговор должен быть прямым, без дидактики и сюсюканья. Родителям нужно помочь ребенку выработать стратегию поведения, выстраивания отношений».

Ребенок, которого оскорбили, унизили, предали, чувствует свое бессилие и беспомощность. Он находится в пассивной роли, чувствует себя заложником, жертвой, объектом манипуляций. Для того, чтобы ему помочь, нужно вывести его из роли жертвы, вернуть ему активную позицию, показать, что он сам может что-то сделать, от него самого что-то зависит.

«Надо разделить боль переживаний, осознать их глубину, но не торопиться гладить по шерстке, – рекомендует Глеб Слобин. – Надо спрашивать: а как ты дальше будешь? Что наметил? Ребенок может ответить “не буду замечать” или наоборот: “кааак дам!” Не надо стремиться возражать – лучше спросить: хорошо, вот ты ударил, а что дальше? Если ребенок высказывает не очень конструктивные мысли, можно их довести до абсурда, тупика. Пусть ребенок сам вырабатывает способы преодоления проблемы. Мы даем ему возможность осуществить планы на словах: увидеть результат, понять, что он неконструктивный и ему ненужный. Если родители верующие, можно приводить примеры из Священного Писания. Можно спросить: как ты думаешь, как сохранить в такой ситуации достоинство? Вот представь, что ты – твой одноклассник, смотришь на ситуацию со стороны. Вот в класс пришел человек, которого унизили: как он должен себя вести, чтобы было понятно, что он не утратил достоинства? Он ведь не будет кидаться стульями, плеваться, грозить выкинуть из окна? Можно дать предложения конструктивного выхода».

Такие обсуждения снимают ощущение загнанности, эмоционального тупика, позволяют увидеть выход из трудной ситуации и снижают ощущение боли. Бывает, детям надо отсидеться дома, особенно детям ранимым, они неделями могут не ходить в школу. «Иногда бывает нужно сначала изъять ребенка из травмирующей обстановки – особенно в ситуации коллективной травли, – напоминает Анна Морозова. – Если ребенок мечтает сбросить на школу бомбу и перебить всех одноклассников, – ему надо менять среду. Не исключено, что понадобится помощь специалиста».

Бывает нужна помощь грамотного психолога или внимательного священника. Если ребенок остается в прежней школе и классе, обязательно надо расспросить ребенка про течения и группировки в классе, составить собственные представления о происходящем там, поговорить с классным руководителем, чтобы учитель знал о ситуации и мог на нее повлиять. От позиции родителя очень много зависит. Родители, увы, часто не могут помочь: они эмоционально включаются, начинают переживать за ребенка и ненавидеть его обидчиков – вот как если бы врач сел рядом с больным, изнемогающим от боли, и начал плакать. «Нужна определенная дистанция между ребенком и родителем, – говорит Глеб Слобин. – Но определяется она не равнодушием, а верой в ребенка, в его силы. Сможешь сам? Помощь нужна? Если можешь сам – делай; если не можешь – я помогу».

Источник: Журнал «Фома»

 

Интервью с директором ИД "Мой Город" Игорем Розиным
20.06.2014

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

12.04.2014

Мы так часто попадаем в ловушку наших историй, привязанных к нашим же эмоциям, что, сами того не желая, усиливаем энергию, лежащую в основе подобных переживаний, и на деле лишь усложняем так называемую проблему.

Размышления мамы
28.03.2013

"Только когда проходят годы и уходит эта бестолковая возня, которую терпишь как неизбежность, — только тогда начинаешь ее ценить. Это замурзанное хлопотливое счастье с мягкими щечками и липкими пальцами, — как же  у меня получалось от него отворачиваться, превращать его в каторгу и наказание?"

Интервью с писателем Людмилой Улицкой
17.09.2012

"...то время, о котором пишу я: когда дворы еще не были залиты асфальтом, когда в них были натянуты бельевые веревки, дома топились дровами, а потому во дворах стояли дровяные сараи. Это был другой социум, в котором вырастали другие дети. Прошлое ушло, наступило новое время, и надо учиться жить в нем, но забывать ушедшее нельзя".

Андрей Яншин. Жизнь под библиотечной сенью...
1.08.2012

"Странно, библиотека – другая, другое помещение, другие книги смотрят на тебя корешками, да и прошло уже столько десятилетий, но запах, аромат – абсолютно тот же… Какой полиграфист объяснит эту метаморфозу, точнее – эдакое волшебное постоянство? Ведь запах – едва ли не самое эфемерное, что есть на свете…"

Очерк жизни и философии
23.04.2012

Спиноза в совершенстве овладел искусством управления своими эмоциями. Даже на последней стадии своей изнурительной болезни Спиноза выказывал твердость духа поистине стоическую. Он не боялся смерти. Не случайно именно ему принадлежит знаменитый афоризм: "Человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлении не о смерти, а о жизни" .

На главную    В начало раздела

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".