Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Памяти Анатолия Бухарина

Памяти Анатолия Бухарина
ИГОРЬ РОЗИН
Книгоиздатель
Текст: Александр Чуносов

 

В начале этого года в издательстве Игоря Розина тиражом всего в сто экземпляров вышла итоговая книга челябинского писателя, историка, пушкиниста А.А.Бухарина «Тропинка к Пушкину». Автор не дожил до ее выхода всего несколько месяцев. О том, кем был для Челябинска этот удивительный человек, и о мотивах издателя, напечатавшего книгу с красноречивым подзаголовком «Думы о русском самостоянии» на свои средства, и была наша беседа.

 

- Как вы познакомились с Анатолием Андреевичем?
 
- Я работал тогда, лет 15 назад, в издательстве «Аркаим», он пришел туда, издательство было большое, многие авторы приходили. Я сразу отметил, что он очень красноречив, на свои излюбленные темы он мог рассуждать неустанно. Но, собственно, это не было еще настоящим знакомством. А настоящее, оно произошло года два-три спустя, благодаря областному радио. По радио я случайно услышал рассказы Бухарина, не помню, кто их читал. Это были небольшие рассказы, очерки, зарисовки, и они меня совершенно поразили. До этого подобное впечатление (если говорить о челябинских авторах) на меня произвели рассказы Геннадия Лазарева (он издавал в свое время в «Аркаиме» книжки за свой счет), но это другая история.
 
- А что вас в них задело?
 
- Понимаете, в этих рассказах (они все вошли в изданную книгу) главное было – это пронзительное ощущение красоты и одновременно трагичности бытия. В них не было ни слова лишнего, и ничего провинциально-невнятного. Такие «сколки бытия» (бухаринское определение), но сколки струящиеся, обжигающие, вырывающие из плоскости и рутины. В этом был объем, был трепет живой души. Живой, то есть осознавшей себя, свою в этом мире одинокость, и осознавшей неизбежность выстраивания, выращивания себя… ведь душа – это не статика, душа – это постоянный рост, постоянное усилие, постоянное преодоление.
Так мне это всё увиделось, и потом, когда мы стали с Анатолием Андреевичем перезваниваться, когда я прочел многие его тексты, я понял, что не ошибся. Это оказался редкий человек, чье красноречие и любомудрие не были от лукавого. Да, он любил себя в этих своих страстных «литературных» монологах, но любил постольку, поскольку чувствовал в них себя – в соседстве с Мыслью. Это был один из тех редких для провинции литераторов, который использовал литературу, речь, язык – именно как орудие понимания. Не как орудие описательное, тщеславно-самоублажающее и т.д. Своими текстами он понимал эту жизнь, и своими текстами он приближался к пониманию себя.
Это особенно заметно по его воспоминаниям. В них – поразительная искренность, когда человек не прячет от себя самого и от читателя никакие свои огрехи. В этом дерзость стрелы, летящей в цель. Он любил повторять в последние годы слова, кажется, Ницше, о том, что одно только важно – догнать в себе человека. И он как раз и пребывал в этом состоянии погони-за-внутренним-человеком, в этом поиске себя. Поэтому и не думал о том, как будет восприниматься, не сильно думал о том, каким покажется перед читателем, как будет выглядеть.
 
- Книга на самом деле получилась очень емкая, в ней столько разных пластов.
 
- Это книга избранных текстов за последние 15 лет. Тексты действительно разные, а объединяет их, на мой взгляд, именно исповедальность, искренность, предельность. Он тоже любил это слово, считал, что литературой может называться только «предельное слово», не вымученное – но произнесенное всем существом человека. И в этом смысле его тексты – большая литература, потому что написаны на пределе, потому что фиксируют процессы часто невидимые, неявные. Фиксируют рост души.
 
- Говорят: нет пророка в отечестве своем. Это и о Бухарине?
 
- Безусловно! Ведь здесь в чем дело? Ведь пророк – это кто? Это человек, живущий невидимым, человек, большая часть души которого не видна современникам. Человек, живущий не для мира сего, но – для духа. Поэтому часто он и побиваем камнями или – в лучшем случае – игнорируем и осмеян. Он странный, он чудак. Современники живут вовне, пророк – внутри, в тайне. Между собой мы общаемся на уровне ходульных смыслов, это – наша навязанная нам извне, социумом, суть. И любой, кто живет чуть иначе, может стать для нас проводником. Поводырем к нашей собственной душе, захламленной грудами сиюминутных забот.
Человек, находящий в себе силы растить свою душу, - это уже в каком-то смысле пророк. И не замечая такого человека, мы отворачиваемся и от себя, от своей души, мы, если хотите, «продаем свою душу».
 
- Вы поэтому издали Бухарина?
 
- Да, наверное. Я видел, чем для него была эта книга. Он как ребенок надеялся, он верил, что я найду для нее деньги. Он был счастлив, что есть человек, который искренне эту книгу полюбил. И с другой стороны, я понимал, что эта книга может стать для кого-то источником жизни, смысла. Несколько пафосно, но так. Я думаю, что современный мир, с его главенством информации, с его «плоскостопием», кардинально отличается от классической реальности, бывшей еще лет сто назад. Время гениев и пророков кончилось безвозвратно, сейчас эпоха серости и посредственности. Именно серость главенствует. А гении, «пророки» - не слышны, они, как средневековые ремесленники-мастера, живут на своей улице и тихо делают свое дело… И зачастую их даже «на своей улице» не замечают. Так вот, чтобы «в своем околотке» было возможно заметить, я и издал эту книгу. Это такой, с одной стороны, символический, внутренне для меня важный жест, который ничего в мире не изменит (тираж-то смешной у книги – сто экземпляров), а с другой стороны – это жест в сторону «неизвестного соседа», неизвестного читателя, которому теперь, теоретически говоря, эта книга может попасть в руки, и может стать опорой.
Я думаю, мы должны жить, создавая такие «опорные точки» в своей душе. И – если есть силы и позволяют обстоятельства – мы должны транслировать эти «опорные точки» и вовне. Это называется еще – вклад в человеческий дух, или – попросту – благодарность.
 
- Я знаю, что вы сейчас делаете сайт, посвященный искусству региона. Здесь примерно такие же мотивы?
 
- Да, мотивы одни. Эпоха очень неблагодарная, и ко всему прочему – еще и очень поверхностная. И в Челябинске это ощутимо как нигде. Промышленный город, город, который никогда не ценил и не ценит своих художников. Город, где на миллион жителей и на сотни миллиардеров – один меценат. И всё живое, всё творческое уходит в небытие очень быстро. А интернет – пусть иллюзорный, но шанс что-то сохранить, шанс создать некий живой контекст культуры. Для Челябы это может стать очень значимым. И мы пытаемся этот шанс использовать. Наладить живой диалог живых людей, обозначить, сохранить и развить некие культурные связи, культурную преемственность.
Интервью 2005 года
31.03.2011

В чем смысл деятельности писателя, историка? Я согласен с Ключевским, который говорил: "В жизни ученого и писателя главные биографические факты - книги, важнейшие события - мысли". Давайте больше не будем говорить о подробностях моей биографии…

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".