Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

"Песни любви и скорби" Кирилла Шишова

О книге «Песни любви и скорби» Кирилла Шишова

 

 «Одна Любовь – фундамент и устой…»

(О книге «Песни любви и скорби» Кирилла Шишова)

 

 

«Соединяющий тела
Их разлучает вновь,
Но будет жизнь моя светла,
Пока жива любовь...»

Н.Гумилев

 

Новая книга Кирилла Шишова, вышедшая в середине мая вполне «провинциальным» тиражом в 300 экз., заслуживает внимательного к себе отношения. Ибо очень уж много яркого и спорного одновременно спрятано под ее обложкой.

Прочитавший ее всю целиком сможет восстановить подоплеку этого издания, которая скупо проступает сквозь лаконичные строки аннотации: «…Эти стихи – запечатленная в слове и собранная под одной обложкой история любви, длившейся всю жизнь, любви, не оборвавшейся даже ее уходом…»

Дело в том, что вся книга посвящена жене писателя, скоропостижно ушедшей 26 мая прошлого года. Вся книга – скорбная эпитафия и плач души, и одновременно – признание в любви, гимн любви и преклонение перед любовью. Ибо, как написано в эпиграфе в самом ее начале: «Любовь – не состояние души, / А первооснова мира» (Б.Пастернак).

Книга состоит из трех частей: Песни любви (1983-2009), Предвестье и уход (22-26.05.2010) и Песни скорби (10.06-30.11.2010). Последняя, финальная часть, - самая спорная. Слишком заметна дрожь руки автора, слишком слышен его плач, слишком порой небрежны его строки. Что ж, Кирилл Шишов – стихотворец не эталонный, иногда хромают рифмы, стремление спрессовать мысль (а кажется очевидным, что в поэзии его эталон – лирика именно философского толка) ведет порой к косноязычным, на грани допустимого, оборотам (что особенно заметно в поэме «Святое семейство»). И все же минусы эти понятны и объяснимы, и камень тут, как ни странно, хочется бросить скорее в огород редактора книги. Автору же это всё – прощаешь. Автор, самим своим жестом, самой решимостью выпустить свое детище в свет, заслуживает, с моей точки зрения, глубочайшую благодарность. За что же? И какого рода?

 

Современная литература, как кажется, давно и необратимо расслоилась на два малопересекающихся по видимости, а по сути очень смежных потока: с одной стороны, графоманские «сопли-вопли», «оплодотворенные» у нас в стране (не без санкции духа эпохи, конечно) гением Бродского, с его прозаизированным бормотанием, столь милым слуху любого графомана, а с другой стороны, «профессиональная литература», крепко скроенная и ладно сшитая умелыми постмодернистскими (…далее везде…) нитками.

В первом случае мы имеем, так сказать, сырую материю, эмпирику души, никак не ограненную, упоенную самой собой и не пытающуюся выйти из порочного круга самоповтора, само-репродуцирования. Во втором – тщательно упакованный продукт, готовый к употреблению (впрочем, черт его знает, что там внутри, поди надкуси эти блестящие симулякры – есть ли вообще живая кровь в этих жилах?)… Это крайние точки, конечно, но они ближе, чем можно подумать. Их объединяет одна общая штука: слово перестало нести «метафизический огонь», книга, которую Пастернак называл «куском горячей, дымящейся совести», почти безвозвратно утратила это свое качество, хуже того – это качество уходит (ушло?) из современной поэзии. Библейская традиция, традиция взывания и стенания ко Господу библейских пророков, в которой слово было мыслимо и оправданно лишь как предельное обнажение-напряжение души в ее диалоге с собой-идеальной, - эта традиция оживляла европейскую поэзию две тысячи лет. И в этой традиции невольно оказывался каждый, кто посредством сочетания строчек устремлялся к горнему в своей душе. И вот – традиция пресеклась. Не то чтобы река иссякла – река сменила русло. Ибо изменилось время, поменялась его модальность, его структура, и души живые получили иные возможности и иные инструменты для движения. Литература же, современная литература, всё больше обнаруживает себя на плоскости, все слабее ее вертикальный посыл; в прозе – всё больше «историй», эмпирики, в поэзии – «красивостей» и «совершенств» рядом с ерничаньями, ирониями и т.д.

Если в каком-то смысле и можно говорить сегодня о живой литературе, то это литература лакун, провалов, просветов, литература, схватывающая суть новой временной модальности как модальности «пустот». Изменились связи, сама структура бытия, неявное стало ощутимым, конверт, в котором был запечатан наш мир, полопался, и в просветах зияет иное… Но это несколько другая тема. Речь же шла о том, что сегодня на наших глазах библейская традиция сходит на-нет. Еще раз посмотрим, что это за традиция?

Рожденная из взываний пророков Торы и их диалогов с Яхве, она простерлась между скорбным «Господи, для чего ты меня оставил» Иисуса и недостижимо-прекрасным, как обетование, «Бог есть любовь». Именно любовь, во всех ее ипостасях, от нелюбви до Любви вселенской, и стала ее (традиции) средоточием и сердцевиной.

И книга Кирилла Шишова – абсолютно из этой традиции. За страницами ее встает душа человека, и труд и боль этой души не могут оставить читателя равнодушным.

В книге причудливо сплетаются контексты психологический, поэтический и религиозный. И во многом именно поэтому хочется о ней размышлять, когда закрываешь ее последнюю страницу. Ибо есть книги – для чтения и возвышения, а есть – для размышления, сострадания и боли.

 

В каком-то смысле эта книга – о трагедии нелюбви, ибо главный искус и главный соблазн мира сего – возможность жить в нелюбви, и при этом жить вроде бы счастливо. Такова вся современная цивилизация – апофеоз нелюбви. Не люблю – но богат, не люблю – но успешен, не люблю – ну и не надо, и так хорошо. Именно в этой ситуации застаем мы автора на заре его взрослой жизни, и автор застает себя в ней. И дальше – происходит мучительное, происходит момент выбора – выбрать любовь как страстное деяние, как этическое действие и ответственность, либо отвернуться от нее навстречу языческому счастью, навстречу стихии вседозволенности и «свободы» – имя которой – безответственность и черствость души. Т.е. перед нами – уроки любви, изучение любви, освоение любви. Труд любви.

Во все времена так было: любовь рождается там, где она соединяется с этическим, любовь зреет там, где ее ждут тесные врата. Любовь должна низойти до любви, научиться милосердствовать и отвечать за любимого, и только из этого само-умаления может снова родиться Любовь. Вот эта извечная парабола и есть фабула и психологическая траектория книги Кирилла Шишова «Песни любви и скорби». И уже прорисовкой этого извечного сюжета книга – бесценна.

А второе, что в ней уникально, - это пронзительная эротическая заостренность. Откровенная эротическая экстатика многих текстов останавливает, изумляет. Любовь к одной женщине, пронесенная сквозь всю долгую жизнь, оборачивается настоящим гимном Любви эротической, любви как Эросу, Эросу как сердцу и стержню бытия человеческого.

Любовь = Эрос. Любовь = Экстаз. Любовь = телесность, возведенная в предельную степень, выводящая за рамки тела, за грань физического – в мета-физику…

Это, впрочем, отдельная тема. Тема другого очерка. Мы же подведем пока итоги. Царствие небесное берется силою – вот о чем «Песни любви и скорби». О любви, которой не было – и стала. О боли, которая тлела – и ожила. О душе, которая выпрасталась через боль и через не-любовь – к жизни. К Любви.

 

Михаил Золотов

 

Скачать книгу "Песни любви и скорби" можно здесь

Еще события

13.08.2015

Скамейка имеет не только необычную форму – в виде раскрытой книги, но и выполняет необычную функцию – на спинке скамейки размещены виртуальные книжные полки.

14.05.2015

16 мая в Челябинске в Киноцентре им. Оболенского пройдет презентация  новой книги известного челябинского автора. В сборник «Прощание с землей» вошли стихи и проза нескольких последних лет.

22.09.2013

Жюри конкурса определило лучшие книги и издательские проекты Южного Урала, выделив их из более чем 600 представленных изданий. Максимальное количество дипломов - пятнадцать - досталось книгам Издательского дома "Мой Город" (Издательство Игоря Розина).

6.11.2012

С одной стороны, перед нами путеводитель по Аркаиму, дающий подробное представление о жизни и быте таинственных обитателей аркаимской степи. С другой – уникальное исследование, сверхзадача которого – максимально реконструировать само мировоззрение древних ариев.

29.07.2012

Челябинский предприниматель нашел свою нишу на книжном рынке – он продает и обменивает литературу, бывшую в употреблении.

21.06.2012

В Челябинском выставочном зале Союза художников открыта экспозиция иллюстраций к детским книгам, посвященная юбилею Анатолия Гилева.

21.05.2012

Это все о нем: история рода, подробная биография и библиография, аннотации девятнадцати его пьес, отрывки, а то и полные тексты пронзительных, трогающих до самой глубины души стихов, огромное количество черно-белых и цветных фотографий.

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".