Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

"Вездесущий затворник..."

"Вездесущий затворник..."
ВАЛЕНТИН КАТАЕВ (1897-1986)
Писатель, поэт, драматург
Текст: Дарья Ефремова

В издательстве «Молодая гвардия», в серии «ЖЗЛ» готовится к публикации книга о Валентине Катаеве. Исследовать биографию классика советской литературы взялся Сергей ШАРГУНОВ, яркий прозаик, лауреат независимой премии «Дебют» и государственной премии Москвы в области литературы и искусства. Ниже – интервью с Сергеем Шаргуновым:

Обычно монографии пишут ученые — историки, архивисты, литературоведы. Почему Вы вдруг решили попробовать себя в этом жанре?

Я исходил из своей любви к Катаеву, к его книгам, языку, удивительной стилистике, в которой главное — приключения красок. Писатель он первоклассный, и, если абстрагироваться от идеологического детерминизма и начать говорить о хорошей литературе как таковой, просто невозможно не обратить на него внимания.

Говорят, у Бунина было два ученика по разные стороны света — Владимир Набоков и Валентин Катаев.

Да, с Буниным их связывали самые теплые отношения. Бунин следил за творчеством своего ученика из Парижа, присылал ему вышедшие в эмиграции книги. «Дорогой учитель Иван Алексеевич» — обычное обращение Катаева в письмах. Его проза, темпераментная, объемная, раскованная, наследовала от критического реализма, сохраняла бунинскую четкость и строгость. Однако при всей удивительной катаевской литературе до сих пор не появилось ни одной его полнокровной биографии. В советское время выходили достаточно унылые, дидактичные книги с огромным количеством умолчаний, в которых яркая, колоритная личность Валентина Петровича оставалась за скобками. В наше время о Катаеве, если и пишут, то какие-то нелицеприятные вещи. Как и Алексея Толстого, его упрекают в конформизме, называют приспособленцем. А он был вне политики. Кроме того, многие обстоятельства его биографии стали проясняться только сейчас.

Тот факт, что Катаев был белогвардейцем, а потом перешел к красным, известен давно.

Он прошел Первую мировую, дважды ранен, переболел тифом, вместе с братом Евгением угодил в застенки одесского ЧК, был приговорен к расстрелу. В последний момент ему велели отойти в сторону. Потом перешел к красным. И в белой контрразведке, судя по всему, ему тоже довелось побывать.

Что его так бросало?

Это судьба города Одессы, там за время Первой мировой и Гражданской войны власть менялась 14 раз. Сначала были украинские националисты с немецкими штыками, потом пришла Антанта, затем правили красные, после белые и снова красные. Катаев менял взгляды, но он искренне любил свое Отечество. О белогвардейском прошлом в советские годы, конечно, не распространялся. Тогда об этом никто не говорил. И хотя на Валентина Петровича пытаются навесить ярлык приспособленца, он был человеком, безусловно, храбрым. Осмеливался возражать самому Сталину, покровительствовал Мандельштаму.

В одном из интервью жена писателя Эстер Давыдовна Катаева рассказывала, что очень боялась визитов Мандельштама, которого к тому же и недолюбливала...

В то время Мандельштама уже нигде не принимали. Все опасались иметь с ним дело, кроме Катаева. Он еще и деньгами семью поэта поддерживал, а когда Мандельштама посадили, ходатайствовал за него. Катаев не менял своего отношения к человеку, какие бы тучи над тем ни сгущались. Когда Зощенко травили, приехал к нему в компании двух красоток на автомобиле с открытым верхом, украшенном воздушными шарами. Позвал кататься. Устроил праздник.

Любил широкие жесты?

Ему нравилось жить хорошо. И в отличие от многих других, строивших на людях постные физиономии, будучи романтиком, этим бравировал. Иногда даже эпатировал публику. Мог взять и сказать, что главное в жизни — деньги. Ездил по ресторанам, угощал дам черноморскими устрицами. Охотно покровительствовал всем, кто в этом нуждался. Ничего не жалел для друзей. Одних только литераторов, которые состоялись благодаря ему, десяток.

Кто, например?

Без Катаева не было бы Эдуарда Багрицкого. Они познакомились в Одессе, где вместе с Олешей, Бондариным и Нарбутом работали в ЮгРОСТА (Южное бюро Украинского отделения Российского телеграфного агентства. — «Культура»).  Багрицкий писал юморески в одесские газеты под псевдонимом «Некто Вася», и, скорее всего, этим бы его карьера и ограничилась, если бы Катаев не пригласил Эдуарда в 1925 году в Москву. Ильф и Петров — полностью его креатура. Брат писателя Евгений Петрович Катаев служил инспектором в одесском уголовном розыске, затем  работал в одесских газетах, где и познакомился с Ильей Файнзильбергом. В Москву их привез Катаев, придумал им фабулу романа «12 стульев». Подарил Кису Воробьянинова и практически все сюжетные ходы. Говорят, Катаев стал прототипом Остапа Бендера.

Значит, Остапа придумали все-таки Ильф и Петров?

Да, и когда они прочитали окончательную версию романа, где уже вовсю действовал Великий комбинатор, Катаев снял свое имя — изначально, согласно договору, на обложке должны были стоять три фамилии. Попросил подарить с гонорара портсигар. Они преподнесли ему золотой, правда, не мужской, а дамский... Вообще, в жизни Катаева много удивительных пересечений с другими знаменитыми современниками. В поезде он познакомился с Троцким, дружил с Фадеевым и Асеевым, дрался с Есениным. Виноват, кстати, был Сергей Александрович, который спьяну высморкался в скатерть на званом обеде у Асеевых. У Катаева провел свой последний вечер Владимир Маяковский...

Писали, что Маяковский был с ним в сложных отношениях. Лиля Брик чуть ли не запрещала, по крайней мере отговаривала общаться с «Катаичем». 

Но Маяковский продолжал ходить к Катаеву. На этих вечеринках собирался весь московский бомонд. В свой последний вечер поэт находился там вместе с возлюбленной, актрисой МХАТа Вероникой Полонской. Был в тяжелом предсуицидальном состоянии, в разговорах не участвовал, не слушал острот. Все обменивался с ней записками, бросал эти клочки бумаги через стол. Позже недоброжелатели выдвигали версию, якобы Катаев подвиг Маяковского на этот шаг, крикнув: «Только не вздумайте повеситься на подтяжках!» Но, по-моему, это ерунда. Они соперничали, пикировались и дружили — ездили вместе на бега, резались до утра в «девятку». Вообще, когда пишешь биографическую книгу, узнаешь массу новых поворотов, невольно делаешь открытия. У меня даже возникла гипотеза, что булгаковский Шариков «родом» из стихотворения Маяковского. Владимир Владимирович когда-то написал эпиграмму в журнал «Красный перец», речь шла о неком приспособленце, который нахлобучил пролетарскую кепку и теперь вещает о высоких идеалах со страниц газет. Фамилию он носил Шариков. Примерно в те же годы Катаев познакомил Булгакова с Маяковским.

Судя по всему, он был чрезвычайно общительным человеком. Когда только успевал работать?

Несмотря на бесконечную активность, Катаев умудрялся оставаться тонким художником. Это был человек неукротимой энергии — мог выдавать по несколько разножанровых произведений в год. Но при всей своей коммуникабельности, для бесчисленных друзей и знакомых писатель оставался вещью в себе. «Вездесущий затворник», — сказал Андрей Вознесенский, работавший под его началом в «Юности» (журнал был основан по инициативе Валентина Петровича, который и стал первым главным редактором. — «Культура»). Но в жизни Катаева главным все-таки был его великолепный дар, который он не мог не реализовать. А еще — необыкновенная правдивость. Ничего не сочинял! Читаешь некоторые вещи, кажется, ну, это такие беллетризированные мемуары. Отправился с «красным попом» агитировать за советскую власть народ в предместьях Одессы. Потом попа убили казаки. Начинаешь копаться в архивах: действительно, был такой человек, очень популярный проповедник, в прошлом — солист Большого театра... Казаки и в самом деле его прикончили, сочли вероотступником. А сын Катаева, Павел Валентинович, рассказывал: как-то раз заметил отца, который, крадучись, следовал за ним в школу. Он работал над какой-то детской книгой, вот и решил понять, что чувствует ребенок, направляясь в школу по рассветным улицам, в полумгле.

Для большинства Катаев — это в первую очередь «Белеет парус одинокий», «Сын полка» и «Цветик-семицветик». Какие его вещи любите Вы?

Мне кажется, чем больше прочтешь — тем лучше. «Белеет парус...» и «Сын полка», конечно, обязательны, но есть еще целый пласт пронзительных мемуарных произведений — «Святой колодец», «Трава забвения», «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона», «Алмазный мой венец». Он был мастером литературной живописи, ему присуще восприятие жизни как дара. Но этот праздник сопровождался ощущением трагизма бытия. Подобное было и у Бунина. Свой дар Катаев пронес через долгую жизнь. Уже в преклонных годах написал самые прелестные, емкие и юные произведения. Это пора его знаменитого мовизма — от французского mauvais (плохо). Автор со свойственной ему иронией заявил, что «в пору, когда все пишут хорошо, надо попробовать писать плохо». Произведения, оказавшиеся, по всеобщему мнению, отнюдь не «плохими», позволили Катаеву обрести «новое литературное дыхание». Одна из таких вещей «Уже написан Вертер» о пребывании в застенках ЧК.

В основу лег личный опыт?

И да, и нет. У лирического героя Димы был другой прототип — сын известного одесского литератора Федорова. То, как людей, раздетых догола, вперемешку мужчин и женщин, выводили на расстрел, — видел и сам Катаев. Он вообще всю жизнь ходил по краю — на допросах Катаева часто «выдавали», называли «сообщником». Есть стихотворение, написанное в 1936 году: «Небо мое звездное, от тебя уйду ль? Черное, морозное, с дырками от пуль». Такие настроения появились у него не тогда, а гораздо раньше. В этом и заключалась скандальная суть повести «Уже написан Вертер». Когда она вышла, многие думали, будто расстрелы начались в 37-м, хотя 20-е годы были не менее жестокими. Не знаю, чего ему до сих пор не может простить либеральная интеллигенция... Да, подписи ставил. Но и Платонов их ставил тоже.

Источник: portal-kultura.ru

 

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".