Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Почему получать образование можно в России, а работать по специальности в науке – в Европе?

Владимир Лобаскин
ВЛАДИМИР ЛОБАСКИН
Наука уезжать
Текст: Денис ЛУЗИН

 

Герой нашего рассказа сегодня - успешный ученый и востребованный специалист, выпускник Челябинского госуниверситета, живущий и работающий в Дублине (Ирландия). Впрочем, как признается сам Владимир Лобаскин, ни он сам, ни его семья не собираются прерывать связи с родиной, и лектор лаборатории вычислительной нанобиофизики школы физики из лаборатории сложных и адаптивных систем Национального университета Ирландии - Университетского колледжа Дублина - по-прежнему является профессором кафедры физики конденсированного состояния ЧелГУ.

В интервью «МК-Урал» Владимир Анатольевич рассказал о своей работе, об университетской жизни «там» и «здесь», о положении современной российской науки и перспективах «юношей, обдумывающих житие», то есть нынешних студентах.

 

- Владимир, расскажите о себе, чему вы учились и как оказались в Ирландии?

- Родился я в Ленинском районе Челябинска и большую часть жизни прожил в этом же городе. После окончания школы еще не знал толком, чем заняться, думал, если честно, выучиться на юриста, поэтому собирался поступать на юридический факультет. В школе, правда, лучше всего мне давалась математика, физика была также интересна, но в ней не был силен. А потом все круто повернулось летом после окончания школы. Одноклассник позвал меня попробовать силы на вступительном экзамене в московский МФТИ, благо в Челябинске работала выездная приемная комиссия из института. Попробовал без большого успеха; в общем, в МФТИ не прошел, но согласились принять на физический факультет в ЧелГУ.

- Так и стали студентом челябинского вуза?

- Да, окончил его в 1989 году и остался при аспирантуре, диссертацию писал под руководством Виталия Константиновича Першина. Еще учась в аспирантуре, начал преподавать, после защиты стал сотрудником кафедры общей физики. У нас была активная научная группа, и в начале 90-х было достаточно возможностей для работы.

 

Галопом по Европам

 

- Вы сразу были нацелены на работу на Западе?

- Нет, но мы в то время получали неплохие гранты от РФФИ (Российский фонд фундаментальных исследований), выплаты по грантам были больше основной зарплаты, и можно было ездить на конференции по России и ближнему зарубежью. В 93 - 96 годах я несколько раз побывал на международных конференциях в Европе. Это было не так легко тогда, но интересно и заманчиво. В то время без поддержки коллег и родственников это не получилось бы, даже по деньгам. На конференциях я познакомился с коллегами из Великобритании, Швейцарии, Швеции, кого до этого знал лишь по научным публикациям. Мы стали общаться после этого, обмениваться письмами. Вместе с оттисками статей они присылали и проспекты своих университетов и факультетов, откуда можно было узнать много.

- То есть подспудно вы были готовы уехать? Рассматривали эту возможность?

- Да, рассматривал. Однажды знакомый профессор из Швеции, из Лундского университета, предложил мне приехать на конференцию в Дании и обсудить все лично. Я так и сделал, благо знал уже как выбираться в Европу. После обсуждений он предложил мне приехать в Лунд в качестве постдока - временного научного сотрудника - на год-другой. Я согласился. Это был, наверное, ключевой момент, поскольку дальше меня уже увлекло течение. В общем, в Швецию я поехал в сентябре 1997 года, а уже через месяц ко мне присоединились жена и дети. Тамошняя зарплата это вполне позволяла, а многочисленные денежные пособия на детей и семью вообще сделали нашу жизнь довольно комфортной. Кафедра физхимии в Лунде, где я работал, является мировым лидером в своей области, и за два года я перезнакомился со множеством светил науки из разных стран. К концу моего пребывания в Лунде у меня уже были интересные предложения из других мест. Из Швеции я перебрался в Швейцарию, в город Фрибург, где пробыл три года, а затем в Германию, где я поработал за шесть лет в Институте полимерных исследований Макса Планка и Мюнхенском техническом университете.

- Целая эпопея у вас получилась в Европе. Как осваивались на новых местах, как реагировали жена и дети на ваши перемещения? Проблема языкового барьера была?

- Нормально реагировали. Моя жена Юлия, выпускница Челябинского медицинского института, пока не работает, так как с детьми хватает забот. Дети - Егор (16 лет), Иван (14 лет) и Дарина (5 лет). Языкового барьера практически не ощущаем. Дома говорим по-русски, но все говорим также свободно по-английски. Я преподаю на английском. Знаю также немецкий на среднем уровне, достаточном для общения. Сыновья знают немецкий как родной (шесть лет немецкой школы) и довольно неплохо французский (учат в школе). Что касается уровня жизни, то здесь, в Дублине, он весьма приличный. Мы живем в удобном и зеленом районе - в южном пригороде Дублина, где в основном обитает средний класс, довольно состоятельный, здесь тихо и безопасно.

- Как решили проблему с жильем?

- Снимаем дом - три спальни, столовая, гостиная и кухня. До работы мне пять километров, это приблизительно 15 минут на велосипеде, детям 10 минут пешком до школы. За дом в хорошем районе приходится платить дороже (нам обходится в 1500 евро в месяц), но можно сэкономить на машине. Машины никогда не имели, потому что предпочитаем двигаться на своих ногах и на общественном транспорте.

- Дети успешно вписались в ирландскую среду?

- Считаю, да, успешно. Старший сын сейчас ходит по субботам на бесплатные курсы русского языка, организованные для тех, кто собирается сдавать ЕГЭ (Leaving Certifiate Exam) по русскому. Вообще, они у меня учатся хорошо. Иван получил в своей школе в прошлом году приз как лучший в параллели (92% средний балл), а Егор участвовал в национальных олимпиадах по физике и естественным наукам.

- Как можете охарактеризовать ирландцев? С кем вы работаете, дружите?

- На работе у меня коллектив международный. Преподавателей-ирландцев в школе физики примерно половина. Есть также коллеги из Швейцарии, Германии, Англии, Дании, Румынии, Испании, Италии, Австралии. Мои друзья на работе - румын и двое швейцарцев. Русские работают в соседних отделах - в Computer Science сразу несколько человек из Челябинска, есть также русские среди химиков. Что касается самих ирландцев... Скажу так: ирландцы очень дружелюбны, не очень обязательны, любят разгильдяйствовать, не особо чтят законы и не дураки повеселиться. Мне кажется, что по уровню демократии и порядка Ирландия где-то на полпути между Россией и Германией. В целом нас везде хорошо встречали.

 

«Науку в России губит изоляционизм»

 

- Владимир, давайте поговорим о вашей работе. Среднестатистическому человеку сложно понять, над чем вы работаете, что изучаете. Можно просто и в двух словах объяснить?

- Мой научный интерес лежит в области мягких материалов. Из школьных учебников мы знаем, что вещества могут находиться в твердом, жидком и газообразном состояниях. Если же познакомиться с материалами поближе, то оказывается, что эти простые понятия весьма абстрактны, а в реальности большинство веществ обладают свойствами разных агрегатных состояний одновременно. Металлы и стекла могут течь и менять форму при нагрузке, хотя и очень медленно. От воды, как от каменного пола, могут отскакивать камешки, а материалы, что нас окружают, вообще находятся в неких промежуточных состояниях, так что их нельзя однозначно отнести ни к твердым, ни к жидким.

- Это что-то новое – камешки от воды отскакивают, прямо алхимия какая-то…

- Посмотрите на майонез или сметану, силикон и резину, эмульсионную краску, смолы, пены. Все они мягкие и текучие. Тела живых существ построены из подобных мягких материалов. Таковы кровь, желчь, сперма, суставная жидкость, кожа, мышцы и межклеточные соединительные ткани. За механическим сходством этих материалов кроются общие принципы строения. Во всех случаях строительным элементом в них являются не отдельные молекулы и атомы, а более крупные кирпичики размером от нанометров до микрометров: клетки, мелкие крупинки, пузырьки, длинные молекулярные волокна, сетки и каркасы. Я в своей работе пытаюсь понять и объяснить свойства таких материалов, предсказать их трансформации и механику. Решаю задачи с помощью компьютерного моделирования. В моих компьютерах плавают бактерии и микророботы, происходит электрофорез - пылинки и пузырьки движутся в жидкостях, растягиваются молекулы, плавятся и твердеют мягкие материалы.

- Вы имеете возможность сравнивать. Как бы вы охарактеризовали фундаментальную науку в России сегодня?

- Фундаментальная наука в России, безусловно, серьезно пострадала от экономических и социальных реформ и прошлых системных проблем и сейчас утратила свое влияние в мире. Многие ученые на Западе признают огромные заслуги советских и российских коллег и отзываются о последних с уважением. К сожалению, речь, как правило, идет о работах 20 – 30-летней давности. Плачевное состояние фундаментальной, да и прикладной науки в России происходит не только из реформ последних лет. Проблемы были уже и в советское время. Главная унаследована еще из тех времен: изоляционизм. То, что во всем мире ученые общаются и сверяются друг с другом, оценивают качество и новизну работ друг друга, очень помогает в работе, позволяет избежать повторов и тупиковых направлений, от коих часто страдают российские научные группы. Мне не раз приходилось видеть, что в России люди с докторскими степенями, даже активно работающие и публикующие множество статей, довольно плохо представляют себе современное состояние проблемы, не знакомы с достижениями зарубежной науки по данному направлению, а практическими приложениями и вовсе не интересуются.

- А состояние университетской науки? Уровень преподавания?

- Приведу пример из моего личного опыта: Челябинский университет и UCD (Университетский колледж Дублина). В UCD предполагается, что время преподавателя делится поровну между учебной и научной работой. Стандартная академическая карьера включает по меньшей мере пять-шесть, а то и 10 лет научной работы в качестве аспиранта и постдока, и преподавать люди начинают после 30 лет, а многие после 35. Выходит, что уже к моменту вступления в должность на Западе человек имеет значительное число публикаций и представляет собой уже состоявшегося ученого, готового к самостоятельной работе. В России же университетская карьера идет с точностью до наоборот: в молодые годы нагрузка у ассистентов и доцентов такова (до 100% времени), что она сильно ограничивает возможность серьезных научных исследований. Ситуация улучшается лишь после защиты диссертаций и занятия профессорской должности, этак годам к 40 - 45.

- Сегодня много говорят об иннограде Сколково, об особых условиях для развития науки, которые будут созданы там. Ваш прогноз - это удастся сделать?

- Насчет Сколково мне трудно что-то определенное сказать. Пока все в тумане. Надо подождать первых результатов. Думаю, пройдет еще год-другой, прежде чем появятся хорошие новости.

- Владимир Анатольевич, в завершение разговора что бы вы пожелали тем студентам, которые сегодня учатся или заканчивают вузы в России, в том числе в Челябинске? Есть у них перспективы для работы на родине?

- Универсального ответа на эти вопросы нет. Определенно, хорошие студенты с красными дипломами смогут найти места в аспирантуре за границей. У меня в Дублине сейчас работают аспиранты из Украины и России, а в этом году к ним присоединятся студенты из Германии и Ирландии. Все открыто для иностранцев. Я бы не стал рассматривать это как способ «побега» из России. И я сам, и мои коллеги предпочли бы не связываться с людьми, чья мотивация состоит в поиске теплого места и получении иностранного паспорта. Напротив, студенты, у кого наука стоит первой в списке приоритетов, кто не жалеет в учебе своего времени и сил и готов за этим ехать и на край света, кто уже за время учебы смог продемонстрировать свой интерес к науке и готовность работать «за идею», имеют все шансы. В естественнонаучных дисциплинах могут сделать карьеру те, кто увлечен процессом познания, и в хороших университетах ценится не только производительность ученых, но и их верность идеалам науки. Научные планы, кругозор и общая образованность часто бывают главными критериями при приеме на работу в университет.

 

Интервью: Денис ЛУЗИН

Источник: http://www.mkural.ru

 

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".