Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Великий голос земли...

Великий голос земли...
МИХАИЛ ТАРКОВСКИЙ
Писатель
Текст: Юрий Беликов

 

– Сбиваешь ты меня своим фотоаппаратом. Ты или слушаешь, или фоткаешь! – Михаил читает стихи с начала. Стихов, по его собственному признанию, он не писал в тайге уже лет пятнадцать. Поэтому в озвучивании их был особенно воодушевлён – ему нужно было подняться с кресла и читать стоя, голос в нескольких местах пресекался, а на глазах у приехавшего ко мне в гости писателя и охотника иногда вскипали слёзы… Я отложил фотоаппарат и стал слушать. Полтора десятка лет назад, когда мы познакомились, внешне он очень походил на своего дядю – всемирно известного кинорежиссёра Андрея Тарковского. Однако, как я тогда запомнил, Михаил этим-то и тяготился. Уже в те времена он, покинувший столичное жильё, обитал в таёжной деревне Бахта, что затерялась в Туруханском районе Красноярского края, и писал о Сибири, охотниках и рыбаках, подчёркивая, что для него «это никакая не экзотика, а самая привычная жизнь». Названия его повестей говорят сами за себя: «Ложка супа», «С людьми и без людей», «Бабушкин спирт». Сравнительно недавно в издательском доме «Историческое наследие Сибири» вышел в свет его итоговый трёхтомник – «Замороженное время», «Енисей, отпусти!», «Тойота-креста».

Я вслушивался в его строки: «То ли деньги высушили руки, то ли небу выбили стекло». Они стали жёстче, суровее. И вглядывался в его лицо. Передо мной стоял человек, не утративший черты фамильного сходства, но уже не походивший на Андрея Тарковского. Лицо Михаила опростилось, огрубело и даже осунулось, но вместе с тем обрело какую-то внутреннюю правоту, с которой не страшно нигде – ни в тайге, ни в лабиринтах столицы, где живут его родители и уже взрослые дети, ни на Транссибе, ни на его любимых Курильских островах.

– Михаил, ты уже тридцать лет обитаешь в тайге. Не задумывался над вариантами судьбы? Предположим, не в Бахте ты это время прожил, а в Москве. Что бы было?

– Ничего бы не было. Впрочем, глупо делать предположения о собственной жизни. Но если допустить такой вариант, то я, наверное, тогда бы не на Енисее жил, а где-нибудь на Дальнем Востоке. Меня всегда манил… ну, что ли, великий голос земли. Я без него просто жить не мог. Очень много читал Арсеньева, Астафьева, Федосеева, да и бабушка настраивала на лесную жизнь, за что я ей благодарен так, что сказать нельзя. Да, та самая бабушка Мария Ивановна Вишнякова, мать дяди Андрея, которую он снимал в «Зеркале».

– Ну хорошо, влияние бабушки… А опыт Андрея Тарковского?

– Андрей учил высочайшему отношению… к искусству – не люблю это слово за громкость. То есть отношению к некоему делу жизни, к которому подходишь очень серьёзно и которое не терпит ни зубоскальства, ни вранья. Я в определённый момент почувствовал: получаться что-то начинает только тогда, когда ты от себя отказываешься, когда только чему-то исконному, вечному подчиняешься и служишь. И меня поразило: как всё стало получаться, когда начал писать не про себя, а про, допустим, мальчишку енисейского – как благодарно рассказ отозвался, как Батюшка-Енисей помогать стал!..

– Тут я сразу затихаю перед тайной словосочетания «Батюшка-Енисей»…

– Зря иронизируешь. Енисей что такое? Енисей – это из тех явлений, что можно назвать общей любовью. Ведь люди, на его берегах живущие, учат иногда больше, чем книги или кинофильмы. Есть такой у меня знакомый из Красноярска – Никанорыч. Он как-то рисовал план, как найти его дом, – он в пригороде живёт. И вот рисует… и говорит – здесь дорога, здесь заправка, а здесь река, которую мы все любим. Так и сказал! Для меня такие слова – самые дорогие открытия. Енисей – это вообще отдельный разговор. Енисей нас всех учит. Я вот вроде и читал много о тайге и охоте, но только там, на Енисее, узнал, что такое промысловый человек. То есть вобравший всю ту традицию промысловых людей, которые веками жили в тайге, на реке и своими руками эту всю трудовую культуру создавали. И ты должен этому служить, продолжать этот опыт, иначе что же скажет какой-нибудь Ванька-охотник, который триста лет на этом берегу стоял, что-то ладил топором, кулёмку какую-нибудь, и – как же так? – я его предам и эту эстафету не перейму, не пронесу дальше?! Природа – материя, конечно, великая, но когда я в Бахте приобщился к промысловым людям, то человеческая сторона загородила величие природы. Честно говоря, когда-то я ехал на Енисей за остроконечными пихтами, за красотой тайги, а нашёл людей!

– А как тебя самого воспринимают таёжные люди? Ты – «ихний» или всё-таки человек пришлый, современный Миклухо-Маклай?

– По-моему, там такими понятиями не мыслят. Руки на месте, работы не боишься – значит, всё в порядке. Там треть деревни, а может, и больше – из разных мест Сибири и России. Сибиряком становятся. Сибирь – котёл. Хотя, конечно, сам енисейский дух, он именно местными, коренными людьми создаётся и остальным передаётся.

– Можно подумать, что там у вас в Бахте живут какие-то идеальные люди. Во всяком случае, иные, чем, допустим, в Перми или Москве?

– Идеальное мы сами себе придумываем. Люди есть люди. Но видеть в людях надо лучшее. Иногда мне кажется: как ты расскажешь про человека, таким он и будет. Почему плохо телевидение? Потому что там всё время говорят не про нас! Хотя в нашем возрасте уже понятно, что за существо такое – человек. Как говорил Астафьев, это такая скотинка, которая, пока не спилит сук, на котором сидит, не успокоится. Ужасна, конечно, эта страсть к разрушению и в себе, и вокруг себя. Когда я узнал, что на Нижней Тунгуске снова ГЭС хотят строить, мне жить расхотелось! Такое ощущение, что никто ничего не понял. Человек ничему не учится. Вот главная беда.

– Я тебя понимаю: ты хочешь представить человека лучше, чем он есть на самом деле. Но не введёшь ли ты тем самым читателя в заблуждение?

– Зачем человек книжку берёт? Давай ответим на этот вопрос.

– Смотря какой читатель и какую книжку…

– Допустим, читатель вроде меня. Я беру книжку, чтобы от неё напитаться… силой и светом. Я читаю только такие книги. Книги вообще разные. Есть интересные, а есть глубинные. Есть различные пласты восприятия. Если человек, привыкший, чтоб было интересно, читает глубинную книгу, то ему, ясно дело, будет неинтересно. А есть, когда глубинность только и интересна. Но согласись: сам-то человек не виноват, что не видит того, что имеет в виду писатель. И это не значит, что один читатель хуже, а тот лучше. Есть же кто вообще книжек не читает. Для меня первейшее – когда в книге русский мир есть. Для этого, конечно, и язык русский должен быть, и объём. Но главное – любовь к своей земле. И – чувство традиции, истории… Но такие книги понимает тот, у кого у самого сходный мир внутри. Вот существуют же литературные критики, которые не видят главного, потому что для нас главное одно, для них – другое. Я вот сначала просто не понимал… некоторых людей. Знаешь, да? У моих повестей-рассказов и недоброжелатели есть. Думаешь: ну что за идиоты?.. А они просто другие. Те вещи, которые для тебя значат всё: не знаю… от фонаря возьму – капканы, товарищи, тайга и так же точно Енисей, Красноярск, Сибирь, Русь, для них ничего не значат. Я бы тут не хотел приводить цитаты из своей повести…

– Давай своими словами.

– Мы всё потеряли и всему разучились. И только теряем и теряем. И ничего не создаём. Не строим. Ни в себе, ни вокруг. И об этом нужно говорить! И когда мне в прошлом году полтинник исполнился, я окончательно это осознал. И началось это в 1917-м, когда Россия предала православие…

– А что, на протяжении 70 с гаком лет или последнего десятилетия с русским народом ничего не происходило?! Меня всегда умиляет: как только начинают говорить про российский кошмар, так сразу козыряют 17-м годом!

– Потому что главный слом тогда произошёл. Конечно, всё сложнее… Вообще вся новая русская история – сплошной слом…

– Наверное, сломов-то было много, потому что, извини, Советская империя тоже для людей что-то да значила?

– И значит! И только бездумный говорит: вот то, что до 17-го года, – моё, а после – нет, не принимаю. Наше – всё, и люди – наши, и земля – наша. Только с позиции земли можно и нужно судить.

У меня в повести «Тойота-креста» женщина письмо пишет: мол, народ всё видит и всё понимает… Вообще эта повесть – про водителя-таксиста, который живёт в Енисейске. А там – старинный монастырь. Я когда первый раз мимо него проезжал, меня поразило: там кедр стоит с обломанной вершиной. А монастырь – он как детский стал, весь ушёл вниз, в землю. А у кедра главный ствол обломан ровно на границе монастырской стены. И жив этот кедр благодаря боковому отстволку, который сохранился как раз над стеной монастыря. По живописности и трагичности я никогда не видел ничего сильнее! Это и сибирское, и русское. Я просто поражён, что никто из наших красноярских фотографов и художников этого не разглядел!.. Но не в этом дело. Когда герой повести общается со своей девушкой, которая приехала сюда с московского телевидения снимать кино, то главный их разговор происходит около монастыря. И она говорит, что на этом дереве не хватает какой-то птицы. «Да, согласен, – отвечает он. – Я бы туда посадил орлана-белохвоста». Это такой орёл. Она: «Интересно… Но это всё так далеко от того места, где живу я!» То есть от Москвы. Он: «Мне кажется, что в городе, где ты живёшь, забыли, что у орла две головы». Я давно задумался о зеркальности нашей страны (две головы и два руля – праворукие и леворукие машины). Енисей, он как стык страниц в книге – две страницы в разные стороны: Восток и Запад. Россия – остров. Она никому не нужна и неинтересна, кроме нас самих.

– Если вернуться к образу монастыря (а монастырь – это тоже остров, остров – на острове), то мы побывали с тобой в Казанской Трифоновой женской пустыни, что в Чусовском районе Пермского края. И – увидели себя как бы с той стороны монастырской стены, за которую не перебрался отстволок кедра. Не припомнишь, что нам сказала монахиня?

– «Боритесь со страстями!» – и перечислила виды страстей. И, поскольку в монастырь приехали писателя (с ударением на последнем слоге), упомянула искусство, которое тоже относится к разряду мирских страстей. Я переспросил её, когда мы уже к мощам спустились: «Искусство – это страсти?» – «Да, безусловно. Это всё страсти, грех и прелесть». – «А как же Достоевский?» И тут она на минуту призадумалась… Видимо, чтоб точнее выразить мысль. И сказала: «Достоевский – это вообще другое. Это уже из области богословия и подвижничества. И подвиг его в том, что хоть и писал Фёдор Михайлович о страстях, но он обарывал их в своих произведениях, изживал и судил. Поэтому единственное назначение искусства – это борьба со страстями в себе». Так молвила монахиня.

– Тогда ответь: богоугодное ли занятие писательство или нет? Вот в Красноярске живёт один из известных тебе писателей Сергей Данилович Кузнечихин, который доказывает, что писательство – занятие не богоугодное. И логика его такова: «Бог создаёт человека, но любой пишущий, в свою очередь, лепит своих людей и тем самым как бы берёт на себя божественную миссию. Иначе и смысла нет за письменный стол садиться. А Богу, мне кажется, не понравилось бы то, что делают писатели».

– Сергея Данилыча я хорошо знаю и очень уважаю и люблю. Но тут я не согласен. Ты никак не можешь брать божественную миссию. В книге ты лепишь всего лишь художественные образы, которые, может быть, кому-то помогут, поддержат… Прав Серёга в другом. Что писательство на эгоизме построено. Что до мозга костей мирское. Что до жалкости зависимо от людского мнения. В этом его небогоугодность. Ты соревнуешься, хочешь написать лучше, чем другие. Дух соперничества, он всегда в искусстве был, есть и будет. А это смешно, по большому счёту.

Источник: "Литературная газета"

 

Справка:

Михаил Александрович ТАРКОВСКИЙ – поэт, прозаик.
Родился в Москве в 1958 г. После окончания пединститута им. Ленина (отделение география-биология) уехал в Туруханский р-н Красноярского края, где работал сначала полевым зоологом, а позже охотником. Живет там и по сей день.

 

О теории А.Чижевского в контексте сегодняшних катаклизмов
17.02.2012

Что такое космобиология, какое отношение имеет к ней автор «люстры Чижевского» и что его связывало с Челябинском?

Андрей Яншин. Размышления на полях
20.06.2011

Американским астрономам удалось зафиксировать уникальное «космическое событие» - поглощение звезды черной дырой. Интересно, что в отчетах о происшедшем новостные агентства используют вполне человеческие «параметры» и лексику.

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".