Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Почему мат становится «нормой» и что с этим делать?

Рисунок Дмитрия Петрова
Ирина Сечина

Иго не в счет

Бранные слова относятся к запретной лексике, обсценной, как называют ее ученые-филологи, от латинского obscenus — «непристойный, распутный, безнравственный». Есть старый миф о происхождении мата в русском языке. Его пора развенчать. «Эта вымышленная легенда о том, что мат в наш язык пришел вместе с татаро-монгольским нашествием, связана с представлением о монголах как о нечестивых мусульманах. Но все основные слова обсценной русской лексики древнего, индоевропейского происхождения. Они имелись и в праславянском языке, так что это наша собственная брань», — говорит заместитель директора Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН профессор Виктор Живов.

Наиболее древним сохранившимся письменным источником, осмысляющим причины нравственного запрета на матерную брань, является поучение «Повесть святых отец о пользе душевной всем православным христианам», дошедшее до нас в списках XVI-XVII века, но связанное и с древним апокрифом «Беседа трех святителей». «В полном виде эти поучения дошли до нас с XVI века. В них говорится, что матерная брань наносит оскорбления: во-первых, Божией Матери, во-вторых, твоей собственной матери, а в-третьих матери сырой-земле. К тексту этих же поучений восходит мнение о том, что оскорбляющий чью-то мать тем самым оскорбляет и свою мать тоже», — рассказывает Виктор Живов. Современные филологи все же склоняются к версии, что запретная русская лексика связана с языческими ритуалами, в центре которых был культ матери сырой земли. В качестве аргумента они приводят, к примеру, тот факт, что в некоторых случаях эти слова продолжают использоваться по своему обрядовому языческому назначению. «У сербов есть такой ритуал при засухе — бросать топор вверх и при этом материться. Именно из-за своей языческой основы матерная брань и была табуирована», — считает Виктор Живов.

Потеря стиля

На наших глазах произошел слом: если раньше мат считался совершенно недопустимым, то сейчас он практически повсюду, в том числе и в ряде СМИ. Конечно, «эти слова» и раньше все знали, но было строгое табу, к примеру, на их употребление в смешанном обществе: мужчины могли материться между собой, но не при женщинах. Теперь же можно наблюдать, как идут рядом молодой человек и девушка и разговаривают матом. Специалист по судебной лингвистической экспертизе, старший научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова Ирина Левонтина считает, что причина — в глобальном разрушении границ между стилистическими пластами языка: «В русском языке всегда было много разных стилистических пластов, но они были более или менее четко отделены друг от друга. До перестройки обиходная и официальная речь, то есть та речь, которая звучала из телевизора, были очень отделены друг от друга. Кроме того, была цензура, и нецензурные слова не могли попасть в телевизионный эфир, в театр, в прессу. Помню, в самом начале перестройки мы услышали, как один чиновник послал шахтеров… очень далеко. Мы не верили своим ушам. Все чаще в официальной речи, в телевизионных передачах начинают употреблять разговорные, сниженные выражения. Люди стали терять ощущение стилистической отмеченности или стилистической уместности того или иного слова. Это общий процесс».

Последствия снятия речевых запретов парадоксальны. По словам профессора Живова, в первую очередь это приводит к деградации: «Законодательно матерную брань и в старину никогда не запрещали. Ее только осуждали в поучениях и епитиминиках (правила назначения духовником нравственно-исправительных наказаний). Но стандартная благовоспитанность — полезная вещь для общества. Без нее общество можно назвать варварским. В этом смысле распространение матерной брани — это, конечно, цивилизационная деградация». Слабым утешением может служить то, что, по свидетельству филологов, когда бранные слова употребляются без всякого смысла, они теряют всю свою содержательную основу, происходит процесс выветривания значения. «Такие процессы имели место в разных языках, — говорит Виктор Живов. — Например, некоторые выражения, которые слышались в английском языке XIX века как кощунственные, сейчас не считаются чем-то неприличным». Другое дело — надо ли смирно ждать, пока скверное значение «выветрится», или можно как-то бороться?

Слова боли

На вопрос, зачем в языке существует обсценная лексика, специалисты отвечают просто: чтобы ругаться. Руководитель психологического центра «Собеседник» психолог Ольга Михайловна Красникова поясняет: «Матерные слова, бранные слова — “слова-действия”, они содержат в себе внутреннюю агрессию и большую эмоциональную силу. Слово “брань” (“браниться”) имеет несколько значений — оно обозначает как ругательные слова, так и драку, вражду, бой, войну. То есть человек, произносящий бранные слова, воюет, наносит удары окружающим. Из-за своей экспрессивности матерные слова и выражения очень навязчивы, могут не только вторгаться в сознание, но и начать доминировать в нем. Далеко не все люди ругаются вслух, многие мысленно ругаются, проклинают и матерятся — это называется скверномыслие». Но, оказывается, матерщинник нередко скорее защищается, чем нападает.

«Если человек живет в агрессивной внешней среде, без возможности ей противостоять, он испытывает очень большое внутреннее напряжение, бессилие, страх и боль, — продолжает Ольга Красникова. — Один из неконструктивных способов снять эту боль — выразить ее с помощью агрессивных, матерных выражений. Так как человек думает, что он ничего не может сделать с ситуацией, причиняющей ему боль, он пытается “отомстить” бранными словами. Конечно, этот “метод” не эффективен: боль не становится меньше и ситуация не улучшается. Сквернословие приводит только к тому, что сам человек становится “частью” агрессивной среды. Чем чаще человек использует в своей речи нецензурную лексику, тем быстрее он к ней привыкает. Если человек думает и говорит на матерном языке, у него искажается сознание, а затем, возможно, происходит и личностное искажение. И еще важно помнить, что матерные слова унижают не только того, на кого они направлены, но и того, кто их произносит».

Отбойный молоток в голове

Ольга Красникова как психолог видит, к чему может привести легкое отношение к матерным словам «в голове»: «Сквернословие, и особенно матерные слова, это вербальная агрессия, насилие. Очень страшно, когда человек никак не реагирует на употребление в его присутствии или в его адрес оскорбительных слов, когда он перестает чувствовать, что его подвергают насилию, что унижают его человеческое достоинство. Это значит, что в нем деформирована система ценностей, и ему самому уже сложно делать выбор между добром и злом, так как нравственные ориентиры сбиты. Можно представить себе, что внутри человека есть камертон, помогающий настроиться на истину, но звучит этот камертон негромко. Поэтому если рядом будет грохотать “отбойный молоток” (насилие, пошлость, цинизм, унижение, выражающиеся в матерных словах), этот камертон сложно, а иногда и невозможно услышать. И человек привыкает жить в “грохоте”, постепенно теряет чувствительность к тихим звукам, более того, все, что не вызывает сильных эмоций, начинает казаться ему пресным и скучным, он становится зависимым от острых ощущений. А ведь для духовной жизни или для душевных близких отношений нужна особая тонкая чувствительность. Далеко не всегда истинные отношения похожи на “американские горки”, наоборот, очень часто это тихо и шепотом. Но нецензурная брань заглушает негромкий голос истины».

Боли фантомные и боль реальная

Правы ли те, кто не могут привыкнуть к новой «норме» и продолжают делать замечания матерящимся подросткам в метро? «Непримиримая реакция на ненормативную лексику, вплоть до физической непереносимости, естественна для человека, — считает Ольга Красникова. — Когда кто-то рядом с нами использует нецензурные выражения, мы можем попросить его не ругаться в нашем присутствии, потому что нам это очень неприятно. Причем попросить достаточно настойчиво, но так, чтобы просьба не звучала как нравоучение или формальное замечание. Чаще всего после вежливой просьбы люди начинают следить за своей речью, особенно в общественном месте. Но, конечно, это не совет “на все случаи жизни”. Иногда лучше промолчать (например, если тот, кто матерится, в сильном алкогольном опьянении, — говорить с ним может быть опасно) или уйти, если есть такая возможность».

Для тех, кто имеет силы не только защитить себя от мата, но и попытаться что-то изменить в обществе, Ольга Михайловна хочет донести главное: «Когда мы говорим о матерящихся людях, надо видеть не только нравственную, этическую сторону этой проблемы, но и психологическую. Человек способен (потенциально) проявить ту степень насилия по отношению к другому и к себе, которую он сам когда-то испытал на себе или непосредственным свидетелем которой он был. То есть тот, кого унижали, способен унизить, тот, кого били, — ударить, пусть хоть словом (конечно, “способен”, не значит, что он обязательно будет это делать). Это не оправдание, это попытка понять, услышать, о чем на самом деле он нам “кричит”. Мы не знаем, что с этими людьми когда-то случилось. Те, кто ругаются или даже думают на “непечатном” языке, не “плохие” люди. Они поступают плохо, используют скверные выражения, и мы можем обличать их сквернословие, но мы не можем осуждать их личность, так как они сами, возможно, пострадавшие. Конечно, я не оправдываю их поступков, я пытаюсь понять и удержаться от суда над людьми. Ведь человек, выросший в любви и в более или менее культурной среде, любимый и любящий, обладающий нравственными ориентирами и духовными ценностями, живущий в мире с собой, ругаться не будет». Может быть, понимание чужой боли поможет нам самим не отвечать руганью на мат, следить больше не за другими, а за собой, и в конце концов эти слова уйдут в те темные и запретные ямы, в которых они и должны находиться?

Источник: Нескучный сад

 

Михаил Эпштейн. Размышляя об "Ы"
16.03.2014

"Ы" - это знак разрыва всех покровов цивилизации, звук оргии и магии, дикой стихии или тупого насилия, грубого и насмешливого разлома нормального хода вещей. Это звук каторжно-тюремный, звук ордынского ыга, звук ыстории, ломающей судьбы людей, знак ыстерики, которая порой бросает в припадок и сильных мужыков.

На главную    В начало раздела

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".