Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

Паломники Тургояка

Паломники Тургояка
МИХАИЛ ФОНОТОВ
Журналист, писатель, краевед

 

Речь пойдет о старинной географической карте, а начнет ее известная в Челябинске книжница Надежда Анатольевна Капитонова:

“Я была знакома с Лидией Борисовной Либединской, часто бывала у нее в Москве, и она пять раз приезжала к нам на Урал. Два года назад она через меня передала Челябинску посмертную маску Юрия Либединского работы Эрнста Неизвестного. Тогда же Лидия Борисовна сказала мне, что у нее есть еще один экспонат, который она хочет подарить южноуральцам, но пока не может его найти. Это – карта.

Карту озера Тургояк еще в 1956 году подарила Юрию Либединскому Нина Константиновна Бальмонт-Бруни – дочь поэта Константина Бальмонта и жена художника Льва Бруни. Юрий Николаевич тут же взял карту в рамочку под стекло и повесил над своей постелью. Подарок был ему дорог.

Прошло время. Как-то, уже без хозяина, карту уронили, стекло разбилось. Лидия Борисовна свернула ее в трубочку, куда-то спрятала и потеряла.

В начале мая я звонила Лидии Борисовне. Ей шел уже 85-й год. Она пригласила меня в Москву за обещанной картой, но, сказала, не раньше 18 мая: “Я буду на Сицилии”. Вернулась она 18 мая вечером, рассказала знакомым о поездке, раздала сувениры... А утром не проснулась.

В Москву я все-таки приехала – на юбилей Либединской, но уже без нее. И обратилась к ее дочери, тоже Лидии, но Юрьевне. Она знала про обещанную карту и отдала ее мне.

Сначала мне было непонятно, какое отношение карта Тургояка имеет к поэту Бальмонту и художнику Бруни. Но я порылась в источниках, и кое-то объяснилось. Молодой художник Лев Бруни в 1917 году, приехав на Южный Урал, застал здесь Екатерину Алексеевну Андрееву-Бальмонт, жену известного поэта, с дочерью Ниной. Мама привезла дочь на Урал, чтобы показать ей, выросшей за границей, Тургояк, Миасс и вообще российскую глухомань. Они хотели провести на Тургояке лето, но началась революция, потом гражданская война, и пришлось задержаться на три года.

Случилось так, что Лев Бруни влюбился в Нину Бальмонт и хотел жениться на ней. Но Нине было всего шестнадцать лет, и мать ее не отдала, велела жениху уехать и подождать, хотя бы год. Бруни уехал и через год вернулся. Тогда они и обвенчались в Миассе. Здесь у них родился и первый сын, Иван.

Стоит сказать и о том, что Иван Бруни воевал в Отечественную, был тяжело ранен, уже после войны стал художником с приставкой “народный”. Упомяну, что его иллюстрации к своим книгам высоко ценили А. Твардовский и Эм. Казакевич.

Сам Бальмонт приезжал в Челябинск только однажды, в 1916 году, выступал с лекциями, но, по свидетельству А. Шмакова, не очень удачно: он будто бы стоял слишком высоко и не знал реалий жизни. Бальмонт много раз обещал приехать и на Тургояк к семье, но так и не приехал.

Как видите, все взаимосвязано. Либединский очень любил Тургояк, об этом он пишет в книге “Воспитание души”. Я уже сказала, что карту ему подарили в 1956 году, а через два года он, в честь своего 60-летия, сам сделал себе подарок –приехал на Тургояк с двумя дочками, одной из них была Лидия Юрьевна. На Тургояке сошлись фамилии Либединских, Бальмонта, Бруни... И не только их.

О карте. Обращают на себя внимание пометки от руки. “Купальня”, “Английский парк”, “Землянка”, “Монашки”, “Брусничное место”, “Малиновое место”, “Черника” и т.д. Но особо выделю пометку “Дача, где живет Ниночка”. Кто мог так сказать? Наверное, только влюбленный в Ниночку молодой Лев Бруни. И, значит, карта относится к 1917 году, когда молодые еще не связали свои судьбы”.

 

Ну, карта Тургояка. И что? Есть какая мораль?

Мораль есть. И не одна.

Можно, по обыкновению, покачать головой: как давно это было!.. Давно. Все они, эти люди, кроме Ивана и Лидии, – из девятнадцатого века. Они – современники Льва Толстого и Федора Достоевского. Так? Так. Но... Знаете, когда умерла Нина Константиновна Бруни-Бальмонт? В 1989 году, в возрасте 89 лет. А ее сын Иван – в 1995 году. Екатерина Алексеевна покинула этот мир в возрасте 83 лет в 1950 году, уже, так сказать, “при мне”. Сам Бальмонт ушел из жизни восемью годами раньше, в 1942 году. И что? Давно это было? Давно, конечно. Но и совсем недавно. 

Можно спросить самого себя, кто они, эти люди. Как кто? Почти идеал человека. Есть ли лучше их? Такие красивые, такие милые, такие тонкие, такие образованные, такие начитанные, такие воспитанные, тактичные, добрые, отзывчивые, понимающие и прощающие... Языки, музыка, вояжи за границу, салоны, оперные ложи, упоительные романсы у открытого окна, чаи на веранде, французские булки на столе... Ну и что, если Константин Бальмонт, находясь в “географической розни” с женой и дочерью, обещал им приехать на Тургояк, а в это время возил с собой по России Елену Цветковскую, вторую жену, – ведь он – поэт, а “у поэта свои пути, своя судьба, он всегда скорее комета, чем планета”... И Екатерина Алексеевна терпела, ждала, понимала и прощала мужа.

Но однажды все рухнет. И социальная буря их, в сущности, ни в чем не повинных, начнет мотать по белу свету, опуская с небес и низводя до нищеты... Столичные гости Тургояка смогли пуститься в обратный путь только в 1920 году. В теплушках четыре месяца ехали через всю Россию, по три недели стояли на узловых станциях, оказались – где? – в Херсоне, в котором промаялись целый год и только осенью 1921 года добрались до Москвы...

Казалось бы, прогресс человечества только к тому и сводится, чтобы расширить круг таких людей, чтобы в конечном итоге все стали Такими. Но однажды рядом с ними поставят рабочих и крестьян. Этих темных, грубых, невежественных людей, не знающих ничего, кроме тяжелого физического труда. И скажут: они лучше вас, не вы, а они – хозяева жизни. Справедливо? Нет – тут и говорить не о чем. Достаточно перевести взгляд с одних на других. Но эти французские булки на столе... Те самые, которых, кажется, единственный из всех, стеснялся Лев Толстой. Но и он не смог выйти из своего круга, из своего сословия.

Мораль последняя. Тогда, сто лет назад, и сейчас у нас нет ничего такого, что имело бы “столичную цену”. Ничего, кроме Тургояка. Паломники Тургояка – это очень длинный список. Спасибо гостям, они дали нам понять, что такое Тургояк. Чего-чего, а толк в красоте они знали. Они, избалованные красотами Альп и Швейцарий, за две тысячи верст добирались до Урала, чтобы увидеть и показать детям наш Тургояк.

(Глава из книги М.С.Фонотова "Родная Старина. Очерки истории Южного Урала", вышедшей из печати в сентябре 2011 г. Книгу в PDF-формате можно найти здесь)

Вокруг

Интервью с Михаилом Саввичем Фонотовым

"Все, что нам нужно, – это очеловечиться. Просто стать самими собой. Мы вроде бы уже знаем, что такое человек, но пока еще не можем к нему прийти..."

В круге

"Кто-то мне скажет: ну, вот, нашел о чем печалиться, о какой-то дикой яблоньке на обочине дороги. Да, согласен, бывают и не такие печали. Уж от этого никуда не деться. А мне запала в душу эта яблоня. Она была для меня как бы человек. Сначала как девушка-подросток, а потом – что тебе Золушка-невеста, особенно по весне".

Фрагмент из книги Михаила Фонотова "Времена Антона"

"Я хочу увидеть Антона Макаренко. Да, увидеть. Со стороны. Как он идет по тротуару мимо цветников. И – во весь рост, с ног до головы. И, конечно, – его лицо. Сквозь стекла очков всмотреться в глаза… Я хочу увидеть Антона Макаренко – человека, который воспитывает".

Как ни странно, о кунашакском метеоритном дожде никто не вспомнил, а он был «тяжелее» челябинского. Тогда не было таких средств связи, которые способны за считанные минуты разнести новость по белу свету. И потому «скромный» кунашакский дождь не имел шансов на такую раскрутку, как «шумный» челябинский. Хотя и был «весомее».

Что есть война? Фрагменты из дневников

Мария Волошина: «Как человечество может быть в таком ужасе? Вся Европа! Весь мир. Да что же это такое?.. Почему Гитлер, Сталин, 3, 4, 10 – сколько их, могут посылать на убийства, на смерть, разорять, словом, делать войну и все ее ужасы? Почему миллионы не могут сказать: не можем больше так жить!»

М.С. Фонотов. Мысли о конце света

Конец света – не наша забота. Можно не сомневаться, что мы, каждый из нас и все вместе, закончимся раньше, чем Белый Свет. И пока наши атомы не рассеялись в космосе, уподобимся Циолковскому, чтобы «до обморока» испытывать восторг от созерцания Вселенной, ее Причины и ее Творца.

"Он жил при Пушкине, и был на два года его старше. У них были общие знакомые, и очень возможно, что Александр Сергеевич кое-что читал «из Кудряшева» в «Отечественных записках». Он жил через 50 лет после Пугачевской войны, но Пугачев был ему остро интересен. При нем шла Отечественная война: в 1812 году ему было 15 лет. На все, про все Кудряшеву было отведено 30 лет жизни".

О Герберте Гувере, 31-м президенте США

"Президент Гувер в Кыштым не приезжал. В Кыштым приезжал Герберт Гувер – горный инженер, набирающий обороты бизнесмен, человек, много поездивший по миру. Кыштым для него – одна из многих географических точек".

Об Александре Чижевском

"Он – космист. То есть земной человек, умеющий охватить безбрежное космическое пространство. Это – вообще. А в частности, он – ученый и поэт. Он – историк и медик. Он – изобретатель и художник-акварелист. Он – физик и археолог. Он статистик и музыкант-пианист. Он – полиглот и социолог. Он – дворянин, солдат и Георгиевский кавалер. Он, наконец, – гелиобиолог, солнечный биолог".

Очерк М.С. Фонотова

Чтобы понять, что такое лес и что такое степь, надо в жизни иметь хотя бы два случая – в жаркий летний день из степи войти в лес, а потом из леса – в степь. Например, из высоких аркаимских степей перейти под сень соседнего Рымникского бора.

Михаил Фонотов - о своем друге, фоторепортере, удивительном человеке Михаиле Петрове

Душа – она впечатлительна. Она – тоже фотоаппарат. С очень чувствительной пленкой. И объектив у нее – какой хочешь, на ширь и на даль, на приближение дали и на растяжение шири. Глубина резкости у него – без ограничений и диафрагма – снимай хоть в темноте.

"Это здание – какое? Яркое, пестрое, красочное, зеркальное, отблескивающее, отсвечивающее… Красиво? Красиво… Даже слишком. В очередной раз не повезло архитектуре. Опять ее отодвинули, и она послушно уступила место торговле, сопернице сильной, бесцеремонной и – непобедимой".

"Хорошо бы понимать, что само желание свободы – неволя, несвобода. Не желать, а быть – вот задача".

Очерк из книги М.Фонотова "Родная старина"

Есть у нас на Южном Урале одна река и одна гора, которые древнее самой глубокой древности. Гора называется Карандаш, а река – Изранда. О них мало кто знает даже в Кусинском районе, где они расположены.

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

Кто-то мне рассказывал, как однажды (вскоре после войны) он был поражен видением, подобным наваждению: в лесу, на берегу одного из каслинских озер, вдруг возникли странные люди в нездешних одеяниях, изъяснявшиеся на немецком языке... Десант немецких ученых на Сунгуле тогда, в 1947 году, и верно, весьма напоминал инопланетный.

Беседа с археологом Г.Х. Самигуловым о раскопках на Ярославской площади

"Мы будем говорить  об истории Челябинска. И, может быть, самое интересное и интригующее, самое неуловимое в этой теме – та грань, когда Челябинска еще не было, но перед самим его появлением.  Если на эту точку посмотреть с какой-то высоты, например, в 1736 году, – как всё выглядело? Что было и чего не было?.."

Великий государственный муж, умелый администратор, искусный инженер, ловкий и находчивый дипломат, верный сын церкви – таким видели Неплюева его соратники. Современники ценили его за то, что Отечеству он служил «не из мзды, а из утешения совести и нравственного долга». Враг «вольнодумства, суеверия, ласкательства и потакальщиков», Неплюев «никогда ни от кого, ни за какое дело ничего не взял». Так-то. Намек.

Цикл очерков

"Самые чувствительные «антенны» – у поэтов. Сердце Пушкина… Мы и понятия не имеем о том, что бывают и такие сердца... Что оно может так много вместить. Так остро откликаться, так горько отчаиваться, так сильно переживать..."

О судьбе и творческом наследии первого русского "цветописца" С.М.Прокудина-Горского

Сто лет назад в Царском Селе встретились государь Николай II и фотограф С.М.Прокудин-Горский. Фотограф показал императору свои цветные фотографии. В то время и черно-белые снимки были большой редкостью, а о цветных и не мечтали.

Тихие мысли Михаила Фонотова

Что мы хотим от своей России? Чтобы она была великой? У нас и мысли нет такой, чтобы остановиться и присмотреться к своей стране, вдуматься в ее судьбу, увидеть ее добрыми глазами, проникнуться к ней сочувствием, понять, каково ей...

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".