Это интересно

МИХАИЛ ФОНОТОВ
Писатель, краевед

"Каждый раз, когда поднимаюсь на Нурали, на меня находит наваждение какой-то инородности или даже инопланетности. Сам хребет выглядит стадом огромных ископаемых животных, которые в глубоком сне лежат, прижавшись друг к другу. Он словно скован беспробудной задумчивостью, он каменно молчит, но кажется, что где-то внутри его тлеет очень медленное и едва угадываемое желание пробудиться".

АНДРЕЙ ЯНШИН

Можно ли всю жизнь прожить у реки и так и не побывать у ее истока? Конечно. Но побывать – лучше. Но зачем?

Вход в аккаунт

"Не что написано, а как сделано! Это и есть искусство"

"Не что написано, а как сделано! Это и есть искусство"
ВАСИЛИЙ ДЬЯКОВ
Художник
Текст: Светлана Симакова

Мы подъезжаем к Чебаркулю, и искусствовед Галина Трифонова говорит: «Василий Дьяков как Лев Толстой в Ясной Поляне. Все едут к нему в Чебаркуль не только новые работы посмотреть, но и о жизни поговорить». Недаром он – единственный из художников Южного Урала – пишет стихи. Глубокие по своей мудрости, меткие по смыслу и талантливые по форме. Василию Дьякову в свое время предлагали жить в Челябинске, в Магнитогорске, но он отказался. Чебаркуль – его земля, его сила. В последние годы он уже не выходит из мастерской, и весь его мир, казалось бы, – окно, двор, кусок неба. Но нет. Его мир – это он сам, его память, его мысли, его полеты.

Василий Николаевич – нарядный, весь в морщинках от щедрой своей улыбки – встречает сотнями листов новых рисунков и пастелей. Мы пытаемся их делить на смысловые циклы, но художник протестует.

Василий Дьяков: В принципе, все, что мною сделано, – единый цикл. Когда открывалась в Челябинской картинной галерее моя юбилейная выставка (посвящена 70-летию. – Прим. авт.), я сказал: «Джоконда» – это вовсе не совершенная женщина, а совершенная форма. И «Троица» Рублева – совершенная форма». Боюсь, меня журналисты тогда не поняли, потому что лица их были вопрошающими. Но меня как любого профессионального художника более всего мучает вопрос самой пластической формы, потому что искусство – пластическая форма прежде всего. Не что написано, а как сделано! Это и есть искусство. Например, Илья Машков просто камень написал и подписал: «Камешек». А вокруг камня травка. Что в этом особенного? Ничего, казалось бы. Но на самом деле это живописный шедевр. Важно то, как художник сделал, как раскрыл смысл пластической формы. Неподготовленный зритель, который в этом, конечно же, не виноват, когда рассматривает картину или скульптуру, тщится опознать в ней предмет. Это для него главное. Однажды мы с Костей Фокиным (челябинский художник Константин Фокин. – Прим. авт.) в зале нашей картинной галереи, где проходила выставка Русского музея, услышали, как мужчина и женщина спорили возле работ Малевича и Филонова. Причем спорили так, как будто ругались. Потом внезапно успокоились и дружненько пошли к выходу. Оказалось, они козла на филоновской картине искали и все-таки нашли. (Смеется.) Опознали предмет и успокоились. Самим же искусством они не восхитились.

– Как много сделано нового. А стихи, Василий Николаевич?

Василий Дьяков: 
Свет предвечерний на листьях опавших,
Скука притихших полян,
Сумрак поверий, боль пострадавших,
Жизни прошедшей туман.
Некуда музыке осени деться,
Вьется она в небеса,
Чтобы с небес, помолчав, оглядеться
И опуститься в леса.

Это последнее. Им я решил завершить свои опыты литературные. Как эта музыка осени, которая поднялась в небеса, а потом снова стала спускаться к земле, вот так и я всю жизнь – то стремлюсь к земле, то взмываю вверх. Так и живу между небом и землей. И в работах моих вы видите это колебание – то приближение к земле, но опоэтизированное изображение увиденного, то сильный отлет от земли до абстракции. И вновь приближение... Эта волна в моем творчестве была и есть. У каждого художника свой метод. Какой человек, такой и художник. Бытописательство я никогда не любил. А в 77 лет потерял мир – природу, которую любил. Осталось от того мира только окно, через которое я наблюдаю происходящее за стенами мастерской. И сейчас я бы с удовольствием рассмотрел все мельчайшие детали этого громадного мира, микромир. Иногда беру бинокль в руки и смотрю на травку во дворе, на небо, на птиц...

– Близки ли вам повседневная жизнь, быт человека, предметы, которые вас окружают?

Василий Дьяков: С жизнью я никогда не разведусь. Когда был еще мальчишкой, любил рассматривать огромную глыбу мрамора, что лежала на берегу озера Чебаркуль. Вернулся из Пензы после окончания училища и увидел, что камень этот сдвинули с места, я втревожился. В этом плане я консерватор, люблю постоянство. В моих работах эта устойчивость, постоянство всегда отражены. Гармония – это вечная, устойчивая штука.

– Но ваши абстрактные работы говорят о другом.

Василий Дьяков: Абстракция – мое стремление отстраниться от реализма жизни действительной, как с иронией говорил артист Михаил Ульянов. Но, с другой стороны, мне жалко совсем покидать землю, поэтому сейчас я много делаю рисунков, в которых обозначен утраченный мною мир. Правда, Сережа Удалов (челябинский художник. – Прим. авт.) посмотрел и сказал: «Василий Николаевич, этот мир уже для всех утраченный, не только для вас».

– Будем смотреть ваши последние рисунки?

Василий Дьяков:Да вот они. (Достает папку за папкой, в которых сотни листов.) Пока Клавушка моя (жена Василия Дьякова. – Прим. авт.) хорошо себя чувствовала после операции, мне работалось славно. Каждый день работал. (Раскладывает листы на столе.)

Жизнь прошла. Что я запомнил? Лодки, воды озера, каменистый бережок, кусты около воды – вот моя память. Я был погружен в это. Мои больные ноги, сколько было сил, помогали крутиться земному шару. Но, в основном, я всматривался в то, что окружало меня. Как говорил ученик Репина Горюшкин-Сорокопудов уже своим ученикам: «Что вы ходите, глаза в землю уперев, поднимите голову, смотрите на мир широко». И тогда многое можно увидеть. Фаворский, например, когда ехал в трамвае, в давке этой, изучал построение глаз людских и говорил: «У одних – глаза, у других – очи». Все художники, где бы ни были, продолжают работать непрерывно. Ты рассматриваешь мир вокруг себя, и включается в тебе нечто такое, что отличает тебя от других людей.

Галина Трифонова:Да, рисунки Василия Николаевича стали фрагментарными, как бы укрупненными. Художник будто через кинокамеру видит все, наехав близко на предметы. Но темы в них давно любимые художником. Тема собеседования, например. Причем, это особого рода собеседование – как бы внутреннее. Я считаю, что принцип графики Василия Дьякова – принцип молчания. В христианстве было такое направление – «молчальничество», – распространенное среди монашества. В молчании человеку открывается истинное понимание всего – большого мира, внутреннего мира, смысла человеческого бытия. Хотя Василий Николаевич занимается еще и поэзией, и слово для него тоже очень важно, но визуальные аспекты и чувство формы здесь за пределами слова, когда слово уже не нужно, а сама форма говорит обо всем. Понимание гармонии, красоты, эстетического чувства у него отражается посредством переклички плоскостей, форм. И во всем мы видим устремление к совершенству.

– Василий Николаевич, как поддерживаете связь с внешним миром сегодня, с художниками?

Василий Дьяков:Клава связала меня по Интернету с питерскими молодыми скульпторами – муж с женой, они видели все мои последние рисунки и высказывали на их счет свое мнение. Интересно было общаться с ними, приятно, что смотрят они внимательно. И я увидел их работы. Они художники декоративного плана, их работы выполнены в дворцово-парковом стиле 17-18 веков. Работают, в основном, с мрамором. Мастера высочайшего класса, и очень важно то, что они чрезвычайно искренни в своем творчестве. Таким образом я сегодня поддерживаю связь с миром искусства. И ко мне художники приезжают, чему я бесконечно рад.

– Будут ли ваши выставки в Челябинске?

Василий Дьяков: В последнее время нет особого желания участвовать в выставках, досыта научаствовался. Во всевозможных – от малых до больших, вплоть до международных. Мне трудно все это давалось из-за проблем со здоровьем. Последнюю персональную выставку год оформлял. Сейчас мне ближе альбомы. Ваня (сын Василия Дьякова, художник, живет и работает в Петербурге. – Прим. авт.) подарил Нине Кутейниковой – искусствоведу питерскому – мой альбом, который ей понравился, но она посетовала, что мало черно-белых рисунков. Видно, ей приглянулись рисунки.

Галина Трифонова:Рисунки просто замечательные. Очень интересные формы и декоративные мотивы, которые все уточняют. Вот эти две головы – как две философии.

Василий Дьяков: В этом отношении помогли альбомы членов Академии художеств Талащука и Калинина, которые они подарили мне. Когда я увидел альбом Талащука, то поразился: как же он возглавлял Мухинское училище с такими-то работами в советские времена?! (Смеется.) Могли ведь в формалисты записать.

Галина Трифонова:Время сейчас другое. Наверняка он раньше не афишировал эти работы.

Василий Дьяков:Да, время изменилось. Кстати, когда это произошло, я вообще перестал работать. Казалось бы, свобода! Твори! А я не мог. Клавушка удивлялась: «Как же так, когда реализм приветствовался, ты вопреки всему делал иные работы, а когда все разрешили, ты не работаешь»?! А потом я услышал, как о том же самом говорит кинорежиссер Алексей Герман (старший): «Художники работали как бы на сопротивлении. Когда есть высокий забор, хочется перелезть через него, а если забора нет, так и надобность его преодолевать отпадает». Иногда думаю, неужели, чтобы убить искусство в нашей стране, надо было дать ему свободу?! Мы стали свидетелями того, что коммерциализация оказалась делом более страшным для искусства, чем коммунистическая идеология.

– Судя по обилию портретов, вас очень привлекают человеческие лица.

Василий Дьяков:Вот эту серию я назвал «Лица и лики». Лик – штука абстрактная и бесплотная. Лица и лики – это как земля и небо. Когда издавал свою первую книжечку стихов, то назвал ее «С высоты синевы». Тогда южноуральский поэт Геннадий Суздалев сразу все понял, он сказал: «Ты на земной мир смотришь с высоты духовности».

Галина Трифонова:Эти лики, о которых говорит художник, тоже одна из его любимых тем. В мужских ликах отчетливо прослеживается тема Христа, и в женских мы также видим евангельские темы.

Василий Дьяков:Мне хотелось отразить переход страдания человеческого в духовно-возвышенные сферы. Страдания очищают человеческие лица, и вот тогда они становятся ликами. Этот переход меня всегда сильно волновал. Поэтому я часто обращаюсь к этой теме.

Галина Трифонова: Это вторая после молчальничества тема – очищение через страдание. В этом христианская основа творчества художника.

Василий Дьяков:Страдание. Как же без него? Это одна из высоких мер духовного.

Галина Трифонова:В этих новых вещах появилась необычайная мощь. Если ранние работы были более эстетскими, художник думал о форме – красивой и мощной. То здесь форма, с точки зрения ее кристаллизации, уже меньше выражена, больше выражено внутреннее состояние.

Василий Дьяков:Стараюсь совместить и то, и другое.

– Тот лик или лицо, которое ложится на бумагу, вы видите, беря в руки кисть, или образ рождается в процессе работы?

Василий Дьяков:Уже давно не планирую, приступая к работе. Планирование было, когда я вернулся домой после окончания училища. А сейчас, как говорил Сарьян, завораживает сам белый лист и то, что художник берет в руку: ручка ли, кисть ли, карандаш... – не важно. Вот эти два предмета, сами по себе, уже невероятное стимулирование для художника. Вот и у меня теперь нет ни планов, ни замыслов, и я радуюсь тому, что их нет. Беру лист бумаги и начинаю ощущать беспокойство, неясное брожение, которые заставляют руку брать карандаш и рисовать. Из этого брожения, чего-то туманного, каких-то едва различимых силуэтов рождается рисунок. Я начинаю рисовать, и получается живое...

Галина Трифонова:Это здорово! Такого, по-моему, у тебя еще не было.

Василий Дьяков:Если вернуться к вопросу о форме, то Малевич мне ближе, чем Филонов. У Малевича более крупное, мощное движение по плоскости. Вероятно, во мне не умер до сих пор скульптор. В 1957 году в Манеже я видел выставку искусства социалистических стран, тогда я еще скульптурой не занимался, но в зале поляков был поражен увиденным – до сих пор во мне остается красота той массы белого камня. И эта красота массы осталась во мне до сегодняшнего дня. Из скульпторов моим кумиром остается румын Брынкуши. Сейчас я понял, почему он в свое время ушел от Родена, учеником которого был. Потому что Роден страшно любил Микеланджело – воспевание мышц, плоти, телесности. А Брынкуши захотел делать скульптуру, оставляя камень камнем, а не превращать его в живую плоть, в дыхание. Он признавался, что ему чужд Микеланжело. Брынкуши ушел от Родена и сделал первую свою работу – яйцо. Когда я смотрю на эту работу, то понимаю, что это потрясающая нирвана! Там лишь слегка определяются очертания лица. И такая гармония в этой форме! И это вечно – статуя, статика. Идея статики мне тоже очень близка. Не движение в скульптуре, но состояние покоя. В этом гармония и равновесие мира. Это меня всегда волнует в скульптуре. И это я перенес в живопись. Считаю, что скульптура воспитала во мне ясную формулировку композиции. Я любил работать в камне, а там не разбежишься. И это перенес в живопись, рисунок, пастели.

Галина Трифонова:В мастерской Василия Николаевича мы видим рядом с работами последних лет его скульптуры 1960-х годов. Посмотрите: и там, и там – любовь к статике, к плоскости и обобщению. Мы видим пространство не повседневности, оно очищено от сиюминутного, от ненужных деталей, которые обычно вносят ощущение случайности. Здесь все внешне остановилось и звучит какая-то напряженная тишина. Помню, Василий Николаевич, твой замысел о Храме Тишины, обязательно об этом напишу. Ну и цвет, он слит с формой, то обнаруживает ее тяжесть, то выводит ее на звучные цветовые плоскости. Вот фигура с плоскостью: черный, желтый и синий. Какое звучание сложное – и мажорное, и скрыто драматическое. И – красиво.

Здесь, в мастерской Василия Дьякова, все работы организованы художником по его камертону. Какой он? Я скажу, как это чувствую, – в нем огромная внутренняя сила и внутренняя неподвижность. Позволяет это выразить форма – строго, сурово высеченная или лирически плавная, с текучей пластикой, но все равно строгая. Этакое тяготение к вечным незыблемым основам. Речь идет не о границах Жизни и Смерти, а о том, что вне Жизни и Смерти, до и после них. Поэтому возникают абстракции, которыми дорожит художник.

Но лично мне дороже форма, насыщенная человеческим присутствием. И не в мимезисе – визуальном родстве с реальностью – здесь дело. Просто не хочется, чтобы человек с его чувствами и присутствием в пространстве, когда взаимно пространство и человек одухотворяют друг друга, покидал это пространство. Чувство пустоты – может, оно как чувство полной свободы, нужно художнику, но мне и моему современнику – нам хочется быть внутри этих взаимосвязей, а не за их пределами.

При этом я уважаю личные эксперименты художника, их важность и нужность в его собственном движении. В таких работах, как «Материнство», «Голова», «Натюрморт» (с бесконечной колонной Брыкуши), которые мы отобрали на Осеннюю областную выставку и на выставку челябинских художников, которая будет проходит в Башкирии, в Уфе, есть сплав этих качеств – эксперимента и теплоты человеческого чувства. Пространства. И красоты.

И еще мне хочется сказать о том, что Дьяков у нас – первейший и старейший модернист, то есть художник, который в молодости не прошел мимо открытий великого русского авангарда и европейского модернизма. Для него Брынкуши, Пикассо, Малевич – не просто столпы истории искусства ХХ века. Они для него – незримые, но реальные собеседники. И не только они. Василий Николаевич постоянно в творческом диалоге с русской классикой, от иконы до шестидесятников ХХ века. Но обостренно этот диалог выстраивается именно с мастерами ХХ века. Потому творчество Дьякова особенно интересно молодежи: молодые видят, что можно быть современным и оставаться в русле собственно художественных пластических проблем. А выход за их пределы – это выход за пределы художественного пространства и самого искусства, что происходит в contemporary art. Слава богу, выбор всегда есть…

Источник: chelyabinsk.ru

 

Вокруг

В мастерской у челябинского художника Павла Ходаева

"Когда я стою у мольберта, мне весь мир может противоречить, - я никого не услышу. Потому что здесь я решаю свои проблемы, преодолеваю свою косность, свои невозможности. Всякая работа на холсте – преодоление. Это работа и мозга, и души. Пока она есть, можно жить".

Три портрета Николая Русакова

«Такого художника, посланца фантастически легендарных первых трех десятилетий ХХ века, дерзновеннейших в искусстве, мы еще не знали в Челябинске...»

В круге

Интервью с художником Стасом Шляхтиным

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

Александр Борок, главный режиссер Челябинского театра кукол

"Как это ни удивительно, но дети не меняются. Сколько бы мы ни ворчали на компьютерные игры, новые мультики, 3D-форматы, дети, к счастью, какими были, такими и остались: как верили в чудо, что кукла живая, так и верят. И ничем это не разрушить!"

"Я искал Коктебель 13 лет. В 1979 году я приехал в Коктебель, и тогда произошел мощный прорыв в моем творчестве. Я жадно окунулся в работу. Вскоре я почувствовал, что не смогу жить ни в каком другом месте на планете, кроме Коктебеля. С той поры я стал коктебельцем".

О Василии Кандинском: жизнь и творчество

«Долгие годы я себе казался обезьяной, запутавшейся в сети. И только после больших усилий мне удалось опрокинуть эту «стену на пути к искусству»... Развитие искусства состоит во внезапных вспышках, подобно молнии, из взрывов, подобно «букету» фейерверка, разрывающемуся высоко в небе и рассыпающему вокруг себя разноцветные звёзды…»

Павел Сумской, заведующий кафедрой режиссуры кино и ТВ ЧГАКИ, кандидат культурологии

"Образование отстает от многих современных запросов, оно должно стать более мобильным, интерактивным и одновременно более насыщенным. Мы просто обязаны, если хотим быть сильной страной, в более короткие сроки выпускать более подготовленных специалистов. Современные студенты к этому готовы".

Джозеф Тёрнер (1775-1851)

"Он не огорчался, посадив на рисунок нечаянное пятно или оставив на нем отпечаток пальца, но тут же находил им применение в своей композиции. "Я никогда не упускаю случай, - говорил он Рёскину, - потому что случай иногда приводит к большому успеху".

Григорий Ройзман, предприниматель

"И бизнесу, и простому гражданину нужно дать жить в системе закона, стабильных правил, понятных налогов – тогда в стране появятся рабочие места и начнется рост зарплат. Если будет система, капитал должен вернуться в Россию".

Профессор Московской государственной консерватории Валерий Пясецкий

"Когда ученики Артоболевской касаются клавишей, инструмент звучит великолепно, независимо от того, сделан он известнейшей мировой фирмой или, к примеру, во Владимире. Это результат того, что в нас воспитано особое отношение к звуку как к живому существу".

Гл.режиссер челябинского Камерного театра - об искусстве и жизни

"Сейчас нас пытаются приравнять к производству. Нам внушают, что мы оказываем услуги. Но это баня должна делать, а мы вынуждаем душу трудиться – свою и зрителя. Жизнь – великая тайна. Понять, разгадать ее может помочь только искусство. Театр помогает человеку как-то справляться с испытаниями".

Протоиерей Дмитрий (Алферов) - о состоянии современного общества и выматывающем понимании того, что "Титаник" тонет, а все продолжают танцевать...

"Когда немцы победили французов во франко-прусской войне 19 века, Бисмарк сказал, что войну выиграл немецкий учитель. Дело в том, что в то время именно благодаря педагогам немцы учились осознавать себя гражданами нового единого государства".

Интервью с главным режиссером Челябинского областного театра кукол Александром Бороком

"Очень хочется сделать настоящий спектакль ужасов. Только настоящий! Это в кинотеатре ты абсолютно уверен в том, что это всего лишь кино… а в театре? Театр – это здесь и сейчас, и сегодня так, а завтра иначе. И никогда одинаково. Когда в театральной темноте жалобно скрипит дверь – это особенное чувство".

Интервью с директорами двух залов Челябинского концертного объединения

2012 год на Южном Урале пройдет под знаком юбилея Челябинской филармонии. Концертному объединению исполняется 75 лет. Директор Концертного зала им.Прокофьева Галина Братышева и директор органного зала Ирина Андреева рассказывают о самых значимых событиях юбилейного года, об уникальных концертах и фестивалях, о будущем челябинского органа и о многом другом.

Интервью с руководителем камерного оркестра "Классика" Адиком Абдурахмановым

"Останься я в Петербурге, возможно, не стал бы никогда дирижером, у меня бы не было своего оркестра. А в Челябинске по-другому жить было нельзя, я просто умер бы в творческом смысле. Мне пришлось самому что-то делать, чтобы продолжить профессиональный рост".

Интервью с профессором кафедры интерактивного искусства СПбГУКиТ Ниной Дворко

"В отличие от традиционного (линейного) экранного повествования с абсолютным контролем автора над всеми аспектами истории, в интерактивном повествовании пользователь (зритель) может активно (физически) влиять на развертывание этого повествования в соответствии с собственными мыслями и эмоциями".

Интервью с лит. критиком Александром Гавриловым

"Мое любимое занятие – обсуждать с поварами их творчество. И надо сказать, что повара на это отзывчивы так же, как писатели. Когда ты хвалишь писателя, он смотрит на тебя и думает: «Ну, наконец-то, хоть один, хоть один из этих идиотов понял, что я хотел написать!» И с поварами то же самое".

Беседа с главным балетмейстером Челябинского оперного театра

Челябинский театр оперы и балета продолжает радовать новыми лицами. Весной его директором стал опытный и талантливый управленец Владимир Досаев. А осенью труппе в качестве главного балетмейстера представлен народный артист России, бывший солист Большого театра Юрий Клевцов.

Интервью с директором Первой гимназии г.Челябинска

"Сегодня мы говорим о технологиях, комфорте и многом другом, а учитель и ученик уходят на второй план. Хотя и теперь я считаю, что сердцем школы должен оставаться учитель, стоящий с мелом у доски..."

Интервью с балетмейстером Юрием Бурлакой

"Для челябинского театра постановка «Эсмеральды» очень полезна, потому что это один из немногих спектаклей классического наследия, который как раз богат своим разнообразием. Здесь есть и характерные танцы, и классические, есть игровые партии... Все это помогает разносторонне раскрыть любую труппу". 

Интервью с Федором Кондрашовым

"Российские чиновники почему-то считают, что это ученым нужно развитие науки, а их задача – только рассматривать предложения этих ученых. Поэтому сегодня в рамках российской действительности невозможно создать то, что необходимо биологам для результативной работы".

Беседа с А.Г. Гостевым

"Когда я создавал эту школу, то первой задачей ставил, чтобы она стала комфортной для каждого ребенка и чтобы здесь работали любящие детей педагоги..."

 

Беседа с Игнатом Солженицыным

К музыке меня влекло с самого раннего детства. В нашем доме она звучала с пластинок. И мама говорила, что я еще на ногах не крепко стоял, но, когда звучала музыка, я подползал к проигрывателю и мог подолгу стоять возле него и слушать.

Интервью с Андреем Остальским

Мы встречались с Михаилом Ходорковским, он производил впечатление интеллигентного и мыслящего человека, каких среди олигархов можно встретить нечасто. Он хотел прозрачности бизнеса, а оказался в тюрьме.

В этом разделе вы можете познакомиться с нашими новыми книгами и заказать их доставку в любую точку России. Добро пожаловать!

Шесть книг Издательского дома "Мой Город" стали победителями VIII областного конкурса «Южноуральская книга-2015». Всего на конкурс было представлено более 650 изданий, выпущенных в 2013-2015 годах.

Теперь каждый желающий может познакомиться с книгами ИД "Мой Город" (Издательство Игоря Розина) и купить их в электронном виде. Для этого достаточно пройти по ссылке.

Издательский дом «Мой Город» выполнит заказы на изготовление книг, иллюстрированных альбомов, презентационных буклетов, разработает узнаваемый фирменный стиль и т.д.

Украшения ручной работы

Эта детская книжечка - вполне "семейная". Автор посвятил ее своим маленьким брату и сестричке. И в каком-то смысле она может служить эталоном "фамильной книги", предназначенной для внутреннего, семейного круга, но - в силу своей оригинальности - интересной и сторонним людям.

История, рассказанная в этой очень необычно оформленной книге, действительно может быть названа «ботанической», поскольку немало страниц в ней посвящено описанию редких для нас южных растений. Впрочем, есть достаточно резонов назвать ее также «детективной», или «мистической», или «невыдуманной».

Сборник рассказов московского писателя Сергея Триумфова включает страстные лирические миниатюры, пронзительные и яркие психологические истории и своеобразные фантазии-размышления на извечные темы человеческого бытия.

Книга прозы Александра Попова (директора челябинского физико-математического лицея №31) «Судный день» – это своего рода хроника борьбы и отчаяния, составленная человеком, прижатым к стенке бездушной системой. Это «хождения по мукам» души измученной, но не сломленной и не потерявшей главных своих достоинств: умения смеяться и радоваться, тонуть в тишине и касаться мира – глазами ребенка.

Со страниц этого сборника звучит голос одного сада. Одного из многих. Потому что он жив и существует – благодаря одному человеку, автору этой книжки. И в то же время через эти стихи словно бы говорят все сады, все цветы, все деревья и травы мира. Может быть потому, что подлинная поэзия – универсальна и не имеет границ.

Роберто Бартини - человек-загадка. Кем он был - гениальным ученым, на века опередившим свое время, мыслителем от науки, оккультным учителем? Этот материал - только краткое введение в судьбу "красного барона".

"Люди спрашивают меня, как оставаться активным. Это очень просто. Считайте в уме ваши достижения и мечты. Если ваших мечтаний больше, чем достижений – значит, вы все еще молоды. Если наоборот – вы стары..."

"Отец Александр [Мень] видел, что каждый миг жизни есть чудо, каждое несчастье – священно, каждая боль – путь в бессмертие. А тем более цветок или дерево – разве не чудо Божье? Он говорил: если вам плохо, пойдите к лесу или роще, возьмите в руку ветку и так постойте. Только не забывайте, что это не просто ветка, а рука помощи, вам протянутая, живая и надежная..."

"Всего Капица написал Сталину 49 писем! Сталин не отвечал, но когда Капица, не понимая такой невоспитанности, перестал ему писать, Маленков позвонил Капице и сказал: «Почему вы не пишете Сталину, он ждет новых писем». И переписка (односторонняя) возобновилась".

"Через цвет происходит таинственное воздействие на душу человека. Есть святые тайны - тайны прекрасного. Понять, что такое цвет картины, почувствовать цвет – все равно, что постигнуть тайну красоты".

"...Ненависть, если и объединяет народ, то на очень короткое время, но потом она народ разобщает еще больше. Неужели мы будем патриотами только из-за того, что мы кого-то ненавидим?"

"Внутреннее горение. Отказ от комфорта материального и духовного, мучительный поиск ответов на неразрешимые вопросы… Где все это в современном мире? Наше собственное «я» закрывает от нас высшее начало. Ведь мы должны быть свободными во всех своих проявлениях. Долой стеснительность!.."

"В 1944 году по Алма-Ате стали ходить слухи о каком-то полудиком старике — не то гноме, не то колдуне, — который живет на окраине города, в земле, питается корнями, собирает лесные пни и из этих пней делает удивительные фигуры. Дети, которые в это военное время безнадзорно шныряли по пустырям и городским пригородам, рассказывали, что эти деревянные фигуры по-настоящему плачут и по-настоящему смеются…"

"Для Beatles, как и для всех остальных в то время, жизнь была в основном черно-белой. Я могу сказать, что ходил в школу, напоминавшую Диккенса. Когда я вспоминаю то время, я вижу всё черно-белым. Помню, как зимой ходил в коротких штанах, а колючий ветер терзал мои замерзшие коленки. Сейчас я сижу в жарком Лос-Анджелесе, и кажется, что это было 6000 лет назад".

"В мире всегда были и есть, я бы сказал так, люди этического действия – и люди корыстного действия. Однажды, изучая материалы по истории Челябы, я задумался и провел это разделение. Любопытно, что в памяти потомков, сквозь время остаются первые. Просто потому, что их действия – не от них только, они в унисон с этикой как порядком. А этический порядок – он и социум хранит, соответственно, социумом помнится".

"Я не турист. Турист верит гидам и путеводителям… А путешественник - это другая категория. Во-первых, ты никуда не спешишь. Приходишь на новое место, можешь осмотреться, пожить какое-то время, поговорить с людьми. Для меня общение по душам – это самое ценное в путешествии".

"В целом мире нет ничего больше кончика осенней паутинки, а великая гора Тайшань мала. Никто не прожил больше умершего младенца, а Пэнцзу умер в юном возрасте. Небо и Земля живут вместе со мной, вся тьма вещей составляет со мной одно".

"Я про Маленького принца всю жизнь думал. Ну не мог я его не снять! Были моменты, когда мальчики уставали, я злился, убеждал, уговаривал, потом ехал один на площадку и снимал пейзажи. Возможно, это одержимость..."

"Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами".